Манускрипт Джентиле

Параллельно друг другу стояли несколько длинных, вырезанных из тёмного дерева столов, на которых находились сервированные тарелки с пищей: мясо с бобами, лепёшки, мёд и сушёные фрукты.

Альберт сел, рядом с ним, по правую и левую руку, устроились ещё двое рыцарей. Тиль встал позади, чтобы вовремя убирать тарелки и подливать напитки. Но никто не приступал к трапезе, все ждали, хотя и были голодны. Наконец, в центр зала вышел один из монахов – по меркам времени старик, лет сорока, с длинной бородой и ясными глазами цвета мельхиора – и началась общая молитва.

Собравшиеся соединили ладони и шептали известные с детства слова. Тиль тоже повторил для вида этот простой жест, хотя в мыслях его было лишь одно – ужин. Поблагодарив Бога за хлеб насущный, рыцари, наконец, приступили к еде.

В основном, все соблюдали умеренность в пище, редко кто брал добавку или жаловался на вкус. Тиль с вожделением смотрел на кусочки тушёного мяса в надежде, что, как и всегда, Альберт оставит ему парочку. Конечно, для слуг тоже полагались свои блюда, но они разительно отличались от того, что ели господа.

А Тиль очень любил вкусно поесть.

Едва сумев отвлечься от рагу, оруженосец уныло скользил взглядом по всем собравшимся: в трапезной проще всего было рассмотреть тех, с кем придётся сражаться бок о бок за возвращение святых земель. Знакомых среди них почти не было, разве что один-два сеньора, которых Тилю доводилось провожать в комнату господина, когда те заходили в гости. Было и несколько крупных дам, одетых в гамбезоны, как и остальные крестоносцы – несмотря на пол, они тоже имели мечи и участвовали в боях наравне с мужчинами.

Кроме них в поход брали ещё прачек – серых, измученных женщин – но их не пускали за один стол с благородными. Тиля не привлекали ни те, ни другие: он не хотел ни бояться своей возлюбленной, ни презирать её. В общем, в суровых военных условиях оруженосцу было невообразимо скучно.

Застольные беседы, в отличие от шумных европейских пиров, велись почти что шёпотом. Обсуждали, разумеется, грядущие планы: когда пора будет выступать, как быстро удастся взять Иерусалим, в каком состоянии найдут святой город гроба Господня.

Беседовали и о Фридрихе, стараясь не подавать виду, что обеспокоены предшествующей высадкой на Кипр и ссорой с семьёй Ибелина. Об отлучении императора и папских проклятиях в его адрес говорили только взглядами: всем было известно, что у Фридриха своё представление о еретиках. Он называет так всех, чьё мнение не совпадает с его собственным.