Вкус фламинго

Ему так хотелось домой, что слёзы непроизвольно выкатывались на глаза и ждали, когда Санька разрешит им спуститься по щеке. Но он не давал. Огромным усилием мальчишка сдерживал солёную воду на больших глазах – перевёрнутых капельках – и шёл дальше.

***

Вахтёрша сидела внизу и никого уже не запускала и не выпускала. Что поделать – должность такая. Сашку такое положение дел не расстраивало и даже не огорчало. У него были свои входы и выходы. Он спокойненько проходил через чердак. Деньга научил. Дверь там всегда была открыта, а по пожарной лестнице забраться туда и вовсе нехитрое дело!

«Ну, как поработал?» – встретил его Колян.

«Нормально», – вздохнул Санька. «Вот – держите, – подал он кулёк подбежавшим девчонкам. – От Толстого привет…» «От кого?» – стояли они в недоумении. «Да… не спрашивайте», – махнул Сашка рукой.

Он подошёл к своей кровати, вытащил из-под одеяла три подушки, разбросал их по постелям друзей и забрался с головой под покрывало. Синее с белым, оно просвечивало в некоторых местах от изрядных протёртостей, и в них-то и попадал луч от люстры.

Сашка водил пальцем по узору и периодически вытирал сырые щёки. Вдруг он усмехнулся, вспомнив, как поперхнулся Смола. В его глазах возникали образы несущегося по лесной дороге Русика, продавщицы из ларька, где покупали в первый раз сигареты, а затем пред ним предстал и дядя Армен… Ириски… Лисья шапка… Мамка…

«Эх, всё! С меня хватит!» – решительно, почти вслух сказал Сашка.

***

Он не дождался и пяти часов утра.

Вскочил, когда стрелка на навесных часах отбила без двадцати. «Пора!» – решил не сомкнувший за всю ночь глаз Сашка. Он натянул на себя по-быстрому одежду и, крадучись, шёл к чердаку.

Ободрав ладошку о зазубрину на холодной металлической пожарной лестнице, он, прощаясь с интернатом, окинул взглядом спящие окна и помчался навстречу счастью. Домой.

Со времён, когда он считал себя домашним, помнил, что от Первомайской отходит рабочий автобус в посёлок, прошло не так много времени.

Главное успеть. Главное – не опоздать. Малец бежал по мокрым дорожкам и уже представлял, как радостно его встретят дома, как обнимет мамка, Толстый, Смола! Э-эх!

В пол шестого одну смену отвозили домой, другую забирали на работу. Вот в этот-то автобус и заскочил пацанёнок. Он забился в самый конец и тонкими пальцами рисовал узоры на запотевшем окне. Потом стирал их, вырисовывая большой светлый шар, через который можно было наблюдать, что происходит на улице.