Последние звёзды уничтоженного мира

– Извиниться?

– Я понимаю твоё негодование, относительно моего ответа на твою просьбу, – будто заучено проговорил директор, но затем продолжил более спокойно, – Но хочу, чтобы ты понял меня и не принимал мои слова, как оскорбление в твою сторону.

– Роберт, вы не обязаны оправдываться, – вдруг перебил Пётр, чувствуя себя виноватым, что директор извиняется перед ним, – Это я взорвался без повода.

– Ты называешь это «без повода»? – засмеялся мужчина в кресле и подвинулся к Павлову торсом, – Нет, Пётр. Я просто должен был тебе всё объяснить.

Пётр молчал. Нильсен, понимая, что собеседник готов выслушать его историю, продолжил:

– Я работал нейрохирургом вместе с Баскевичем, но ты это и сам прекрасно знаешь. У меня никогда не было такого, чтобы на моём операционном столе погиб человек. Я был морально готов к подобному. Меня предупреждали мои наставники, что это случается, и не стоит винить себя. Потому что иногда врачи не властны над всем, как бы не хотелось. У меня была дочь…

Нильсен встал.

Его руки дрожали. Пётр заметил это, когда тот стал наливать воду в стакан. Выпив содержимое за два больших глотка, будто он блуждал в пустыне несколько недель, директор сел на место. Он видел обеспокоенное лицо Павлова, поэтому продолжил прежним спокойным тоном:

– Ей было неполные двенадцать лет, когда появились первые признаки гипертонического криза. Но на тот момент, мы не знали, что это именно он. У неё болела голова, ухудшалось зрение. Со временем давление стало скакать, как сумасшедшее.

Нам удавалось привести его в норму лекарствами, но это действовало недолго. Мы подбирали лекарства, консультировались с другими врачами, но оставалось только продолжать искать методы эффективного лечения. Она медленно умирала, пока я метался, пытаясь найти хоть тонкую нить, чтобы зацепиться за неё и выбраться из этого. Когда диагноз был поставлен, нашлась ещё одна болезнь – опухоль в спинном мозге. Я сразу бросился оперировать.

«Ты чёкнулся, Роберт! Мы вдвоём не справимся с этим!», – он помнил, как Марк Баскевич кричал это, брызгая слюной.

«Нам нужно сделать это! – не менее агрессивно отвечал Нильсен, подготавливая бумаги к операции, – Эта опухоль может повлечь за собой ещё худшие последствия».

Баскевич подлетел к молодому нейрохирургу и влепил ему тяжёлой пощёчины. Бумаги полетели, как опавшие с дерева листья. Нильсен округлившимися глазами смотрел на своего партнёра, онемев от неожиданности. Баскевич схватил Роберта за плечи и прижал к стене.