Странный запах тростника

Он опустился прямо на тот пустырь, о котором только что говорила энергичная пенсионерка.

Митриев всегда испытывал странную слабость к вертолётам. На самолёте ему раз доводилось летать, но плавный полёт серебристой птицы, заботливый голос, призывающий застегнуть ремни, улыбки бортпроводниц – это всё было не для него. Ему хотелось огромной панорамы, а не крошечного иллюминатора (да и то если выпало место возле него). А ещё – именно этого грохота пропеллера, манёвренности. Возможно, повлиял на него клип к песне «Агаты Кристи» «Ковёр-вертолёт», который папа крутил на ящикообразном телевизоре в раннем детстве Митриева.

Илья до сих пор любил эту песню. Она вносила в его душу весёлую сумятицу.

Он включил на своём мысленном плеере «Ковёр-вертолёт», и настроение улучшилось. Когда были произнесены все речи об осчастливленных Рябинках, Митриев вместе с остальными прошёл на ВЗУ, к огромным резервуарам, трубам, системам управления и мониторам, выпил воду из расписной кружки. Вспомнились мельком слова географички о том, что не очень это всё-таки безопасно…

Симпатичное лицо паренька-юнармейца с задумчивой улыбкой привлекло внимание журналистки.

Она пробралась к Илье и попросила его дать интервью.

– Что ты можешь сказать о сегодняшнем мероприятии?

Митриев усмехнулся и развёл руками. Может, он и сформулировал бы что-нибудь, но журналистка решила помочь:

– Как ты думаешь, жители посёлка рады постройке водозаборного узла?

– Ну, – начал Илья в микрофон, – думаю, они рады, что у них будет чистая вода.

Но мне только что сказали местные жительницы, что теперь им будет негде гулять, потому что роща была единственным таким местом в Рябинках.

– То есть, люди должны жить как в каменном веке: никаких удобств, зато вокруг джунгли?

На этот раз микрофон для ответа протянут не был. Да и журналистка смотрела уже без изначальной широкой улыбки. Паша, снимавший Илью на камеру, заинтересованно улыбался.

– Можно было построить в другом месте, например, на том пустыре…

Но журналистка уже не слушала его.

Она отозвала Пашу и отправилась искать другого респондента.

«И что я такого сделал? Я просто честно ответил на вопрос!»

После этого случая на Илью напали странные неустроенность и одиночество. Поговорить было не с кем: у парламентариев, волонтёров и всех прочих своя компания, и притираться к ним не хотелось. А в отряде он более или менее тесно общался только с Олегом и Ваней, которых здесь не было, ну и, конечно, со Славой.