Рассказы полутьмы. Marianna и другие

Каждый раз он заводил новых друзей, но через некоторое время странным образом оказывался в компании своих старых друзей тоже – и эта компания сливалась и становилась только больше со временем. Они как-то безошибочно узнавали его в толпе.

Некоторые даже утверждали, что он абсолютно так же выглядит, хотя Шор старался выглядеть хотя бы как-то иначе. Некоторые шамуви получали абсолютно другую внешность, а некоторые вовсе не менялись после перерождения.

В этой жизни Шор проколол себе левое ухо и набил татуировки – ему нравилось ощущение обладания телом, ему нравилось быть цельным и гармоничным. Он писал колонки в маленький журнал о природе и фотографировал природу. Постепенно его заметили и даже приглашали в большие журналы или ведущим на телеканал, но Шор отказывался – не только потому что скоро его ждало перерождение, но и потому что ему не хотелось менять ничего в его настоящей жизни.

Каждый день он вставал с птицами и ехал на природу. Ему нравилось это ощущение нового свежего дня, через который он нёсся в одиночестве, с привычной фотоаппаратурой. Он любил подкарауливать зверей, любил часами стараться сделать самый красивый кадр. Шор тонко замечал всё, что вокруг него происходит – вспорхнула горихвостка, качнулся лист волчьих ягод, задрожала трава – и на корни толстого дерева выползла тонкая ящерка.

Шор не мог объяснить, насколько он наслаждался этой жизнью. Сдавать свои тексты и фотографии в маленькую редакцию, в которой всегда пахло крепким сладким чаем и цветочными духами, в которой на подоконнике всегда цвела красным чахлая герань, а его начальница постоянно делала вид, что не очень довольна его материалом, хотя она была очень даже довольна.

Он любил и свою небольшую квартирку совсем недалеко от редакции – она, конечно, не была такой же большой и современной, как его первая квартира, но она была особенной для него, и он никак не мог понять, почему. Может, дело в том, как падали вечером солнечные лучи – или как ему было хорошо здесь.