Битую чашку – из жизни вон!

Иногда номер не проходил, но чаще мои старания увенчивались успехом. Так мы с ней и бесплатные путевки в институте получали, и экзамен один с четверки на пятерку ухитрились пересдать. А потом, когда накрылась первая Милкина работа в журнале «Кабинет», который просуществовал всего три месяца, я, выдав себя за ее сестру, выбила причитающиеся ей деньги, которые, естественно, собирались зажилить. Журнал-то работал на черном нале, поди докажи что-нибудь. Но я справилась. И мы с Милкой славненько эти денежки потом прокутили.

Конечно, не полностью, но большую часть. Милка все равно уже на них не рассчитывала и восприняла как подарок.

А потом, до недавнего времени, если мы вместе и кутили, то по большей части на мои. Правда, Милка, в отличие от меня, кутить и тусоваться особенно и не любит. Да и я больше люблю вести с ней задушевные разговоры на ее кухне. Тусоваться-то можно практически с кем угодно, а вот душу могу открыть только Милке. Остальных туда только пусти. Тут же с удовольствием наплюют, изваляют в перьях и выставят на всеобщее обозрение.

Знаем. Проходили. Больше не хочется. А Милка всегда внимательно выслушает, посочувствует, и даже когда она не сможет ничего дельного присоветовать, мне все равно становится легче. Такая вот «милотерапия».

К счастью, подруга моя оказалась дома. Всю предыдущую неделю мне никак не удавалось ее поймать. Она записывала блок своих кулинарных телевизионных передач «Ложка-поварешка». Услыхав ее голос, я хотела сказать, что надо бы встретиться, но вместо этого снова зарыдала.

А мне-то казалось, что все уже выплакала. Как бы не так! Я захлебывалась, икала в трубку и никак не могла остановиться.

Мила перепугалась.

– Юля! Юля! Объясни, что случилось? С тобой? С Романом? Куда мне приехать?

– Тебе не... не надо, – сквозь всхлипы с трудом проговорила я. – Сейчас приеду сама и все расскажу. Роман оказался жуткой сволочью.

– Он тебя бросил? – охнула Милка.

– Нет, все гораздо хуже, – ответила я. – Жди.

Глава 3

Как я по дороге во что-нибудь не врезалась, просто не знаю.

Вела машину на автопилоте – ничего не соображая и мало что видя. Глаза застилали слезы. Кажется, я с раннего детства так не плакала. Видимо, поэтому у меня и накопился такой запас слез. Они лились без остановки и прекратились лишь в тот момент, когда, наконец благополучно покинув машину, я упала в Милкины объятья. Как будто внутри меня слесарь перекрыл кран.

– Ну? Что случилось? Рассказывай, – Милка усадила меня на диван в гостиной.