Идущие навстречу. На пути друг к другу. Между двух огней

Волнующее влечение, внезапная уверенность, что вы похожи, что все у вас общее, что близко вам одно и то же. Потом, уже при длительном знакомстве выявятся отличия, выяснится, что все мы – люди разные, что к другому еще надо приспосабливаться, что за возможность быть вместе надо платить ущемлением своей свободы. Но вначале замечаешь лишь то, что объединяет, и внезапно настигает мысль, что рядом с тобой – твоя судьба.

…

– Вы не представляете себе, как все хорошо складывается! – девушки окружили Ровину тесным кольцом.

 – Он влюблен, в этом нет никаких сомнений. Влюблен, понимаете?!

Ровина засмеялась тем звонким смехом, что рождается лишь в минуты истинной радости. Подруги внимали ей.

– Видели бы вы, как он на меня смотрел! А улыбка у него какая хорошая! Когда он улыбается, лицо у него так и освещается. Все смотрел на меня и светился. И, вы знаете, – она чуть понизила голос, – мне он очень понравился. Он такой серьезный и воспитанный! И знает много. Он по-настоящему образован.

Ровина глубоко вздохнула от переполнявших ее чувств. Слушавшие ее излияния девушки переглянулись.

– Если бы вы видели, какой он внимательный. Рядом с ним себя чувствуешь такой защищенной…

Ох, Ровина, Ровина, наивная душа! Нельзя быть настолько прямой и открытой! Ты не у себя в тихом Лийске, где отношения между людьми простые и понятные, где нет такого соперничества, где сосед тебе друг, а не противник. Милая девочка, ты еще не поняла, какой вызов ты бросила своим приятельницам? У какой из них нашлось бы мужество взять на себя подобные обязательства? У кого хватило бы такта и чувства меры, чтобы выдержать роль до конца? У кого оказалось достаточно искренности, чтобы своими переживаниями зажечь ответное чувство? Попадись на дороге другой человек, привыкший к любовным играм, и какая-нибудь из твоих подружек смогла бы заинтересовать его.

Но Хорвин был по плечу лишь Ровине. Нет, моя дорогая девочка, такое превосходство не прощается. Теперь твои приятельницы сделают все, чтобы разлучить вас.

Девушки зашумели. Сначала они накинулись на формальную сторону дела. Черноглазая Сантина уточнила строгим голосом:

– А как же объяснение? Он тебе объяснился в любви?

– Еще нет, – призналась Ровина.

– Мы должны все слышать, иначе не считается! – заявила Нэлита, и ее круглое лицо стало твердым.

Гординия, одна из рыжеволосых сестричек, возразила:

– Но как это организовать? Он же не должен нас видеть.