Идущие навстречу. На пути друг к другу. Между двух огней

Она склонилась над ручьем. Из воды на нее смотрела незнакомая нищенка, ничто в ней не напоминало ту спокойную, уверенную в себе девушку, какой она была еще утром. «Господи, неужели это я? Что со мной стало! И что еще будет?» – тоскливые мысли промелькнули и скрылись. Столько она передумала сегодня, что сил возвращаться к тяжелым раздумьям уже не было. Ровина погрузила руки в воду. Прохладная влага струилась между пальцами, освежая их. Она снова ощущала что-то простое и понятное, не изменившееся несмотря на весь обрушившийся на нее ужас.

Она стала умываться. Хорошо знакомое действие успокаивало, как будто возвращало из мира теней в мир живых.

Но долго плескаться Хорвин ей не дал, вскоре он вновь потянул свою пленницу за руку и повел назад, на поляну. Вода приободрила девушку, и тело вновь начало ее слушаться. Однако в планы ее похитителя не входило давать пленнице слишком много свободы. Он сразу подвел ее к молодому, стройному клену, росшему с краю, усадил спиной к стволу и начал ловко опутывать веревкой.

Ее плечи, грудь, живот, вытянутые вдоль туловища руки оказались плотно обмотаны, так что она не могла двинуться. Свободными остались лишь голова и безвольно вытянутые по земле ноги. Оставив девушку связанной, Хорвин куда-то ушел.

…

Хорвина долго не было, и Ровине начало казаться, что он уже не вернется. Ей стало страшно. В нормальном состоянии девушка поняла бы, что, уходя насовсем, ее похититель не оставил бы своих вещей и лошадь. Но события этого дня слишком выпадали из реальности, и обычная логика здесь не действовала.

Единственным мерилом происходящего был страх, а он подсказывал все время ожидать худшего. Как ни пугал девушку ее мучитель, оставаться одной было ужаснее.

Лес был полон таинственными шорохами.

Никогда не выезжавшая на природу так далеко, Ровина не была знакома с лесной жизнью, и эти звуки, непонятные, скрывающие за собой неведомые опасности, страшили ее. Кто это кричит? Что означает тот шум? Что там за шуршание? Чувства девушки были обострены, и любой звук, будь то жужжание обычной мухи, был способен привести ее в трепет.

Между тем подступала ночь. Легкий сумрак окутал землю, стволы деревьев посерели, стали менее четкими, кустарник слился с темно-серыми лесными глубинами. Ровина вертела головой, тщетно пытаясь увидеть, что происходит за зеленой стеной, огораживающей ее прибежище. Ничего разглядеть она не могла, и ей казалось, что вот-вот оттуда выскочит кто-то ужасный, зверь или человек, и набросится на нее.