Громовое колесо. Каленая стрела

Как смотрел когда-то в иной жизни дружинный лучник Сокол. Мне выть захотелось от его взгляда.

– П-прости меня, пожалуйста, – всхлипнула я. – Я не хотела тебе дерзить.

– Неужто? – вскинул брови князь Арконы, его глаза заискрились смехом.

– Как-то само собой выходит. Честно!

– Княже, – спокойно поправил Финист и, уже не дожидаясь ответа, добавил. – Не узнаю я себя нынче, словно разум мне отказывать стал. Будто с тобою вместе ко мне былое в душу стучится. Вспомнить не могу, но сердце сжимается. Не на тебя я сержусь, на себя.

За то, что поверить тебе хочу боле всего на свете, но не могу через себя переступить. А ведь не красит гнев правителя, разумею и ничего поделать с собой не могу.

– Тебе нужно прошлое вспомнить.

– Прошлое… О нем мне дядька да невеста моя уж поведали. А сестрица моя да и все, кто со мною в Новоградском княжестве был, молчат, будто воды в рот набрали. Что им стоило молвить, будто Черномор да Желанна правду мне открыли? Выходит, не во всем была та правда. До сего дня не мыслил я о том, что родные мне люди солгать могли, а нынче упали вы мне на голову.

Душу перевернули.

– Мила тебя любит и никогда не предаст! Если молчит, значит, нельзя ей сказать, княже… – я сама выговорила и сама же запнулась от нехорошего предчувствия. Ну вот что такое страшное могло заставить великую княжну молчать? Неужели ей настолько приятнее увидеть в невестках купеческую дочку, чем меня?

– Вот у нее и повыспросишь, коли захочешь. Вам, девкам, только позволь рядышком сесть, до утра прощебечите.

Мне она правду все одно не откроет. А с тебя, княжна, я боле глаз не спущу, пока домой не отправлю. Уж больно ловка ты дерзить, не глядя, кто перед тобой. Так и до беды недалеко. А спорить ежели будешь…

– В темницу посадишь.

– Не придется, – мрачно усмехнулся Финист. – Ты и без моей помощи там окажешься, с твоей-то выдумкой.

– Но…

– Делать мне более нечего, как глупых девок из темницы вытаскивать. Али мыслишь, у меня забот иных нет?

– Есть, но я…

– Отдыхай, Чудо-юдо, силы тебе пригодятся, чтоб яду норманнскому жизнь не отдать.

Мои люди тебя тревожить не станут.

Финист ушел. Что ж, Чудо-юдо, так Чудо-юдо. Видимо, у меня судьба такая – являться перед дорогими мне людьми цирковым клоуном и перепачканной хрюшкой в одном лице. Братец вон тоже меня вначале Чудом-юдом кликал.

Потом я долго лежала под одеялом и рассматривала хлопающий на ветру край расшитого полога. Мне бы уснуть, но не выходило.