Громовое колесо. Каленая стрела

Мысли путались, хаотично сменяли друг друга, толкались, мешали. Одеяло не спасало от студеного ветра. До чего же холодно вокруг, или это мое сердце медленно покрывается изморозью, уступая норманнскому яду?

Я вздохнула чуть слышно, вспомнив все случившееся с прошлого лета и оценив юмор судьбы. Я всегда знала Финиста дружинным моего брата. Обычным воином, пусть и одним из лучших в дружине. Он звал себя Соколом, беспрекословно выполнял, что велено, и никогда никому ни единым словом не обмолвился о том, что его род во много раз древнее и могущественнее нашего ободритского княжеского рода.

Наоборот, Сокол не раз напоминал мне, что княжне даже глядеть в сторону дружинного негоже. А ведь стоило ему хоть заикнуться Рарогу о свадьбе, мой брат не посмел бы ему отказать, уж он-то прекрасно знал, кто такой Сокол. Но таков был князь Арконы – дав слово, он ни за что бы не отступил от него.

И вот прошел без малого год. Все изменилось безвозвратно. Отныне я была княжной не такого уж и большого новоградского княжества, владелицей всего одного города, а Финист вернул себе самый богатый удел в словенских землях, его города на Буяне могли поспорить в богатстве с Царь-градом, войско надежно сдерживало алчность франков, норманнов и цареградцев разом.

Он мог пожелать в жены любую девушку, даже дочь короля. Он стал прежним, властным и грозным, истинным суровым правителем. И больше не верил княжне ободритов. А я все надеялась, что он вспомнит меня и свою любовь ко мне. Какая я все же глупая, наивная дурочка. Великие боги…

– Ты ж воин, Яромир. Где это видано, чтоб воин девку слабую утопить пытался? Где честь твоя? – услышала я неподалеку.

– Лепше б она в море сгинула, – прошипел в ответ злющий голос Яромира. – От нее беды одни.

– Много берешь на себя, воевода, – откликнулся ничуть не менее злой голос Финиста. – Коль успел с Афигеном на острове перемолвиться, мысли свои при себе держи.

– Отец невесты твоей, княже, мудр да дальновиден, – не сдавался воин. – Ежели вымолвил, что девка Арконе беду принесет, то так уж и есть.

Да и Желанна княжну ободритскую поминала не раз. Лишь худое баяла, смерти ей желала, а ты, княже, за ней в воду прыгнул.

– А ты в няньки ко мне заделался, я погляжу? – Финист говорил негромко, стараясь меня не тревожить, но злость в его голосе не различил бы только глухой. – Да и суд заместо меня взялся вершить? И оттого лишь, что Желанна да папаша ее худое о княжне нашептали?

– Желанна тебе, княже, лепой княгиней станет.