Громовое колесо. Золотое перо

***

Почему я не могу попасть в историю по-человечески? Мне нужно обязательно или получить по голове, или картинно потерять сознание на глазах у многочисленных зрителей. Второе, кстати, предпочтительнее, потому что после удара голова обычно сильно болит.

В лесу горел большой жаркий костер. Он разгонял ночной холод и отодвигал непроглядную шелестящую тьму за спины греющихся у огня разбойников.

Я сидела неподалеку, обхватив колени связанными руками. Висок ломило, к глубокой ссадине над бровью я старалась не прикасаться – боль сразу начинала пульсировать по всей голове.

От засохшей крови начинала нестерпимо чесаться скула, но оттираться было нечем. Видок у меня был, уж точно, краше некуда. Надо же было так неудачно треснуться об тот чертов камень. И ведь нашла же его посреди всего леса, сумела!

С тех пор, как я пришла в себя в разбойничьем лагере, ни Лешего, ни Милы я не видела. Хотелось надеяться, что они целы и невредимы.

Разбойники сидели у огня, переговаривались и не обращали на меня ровно никакого внимания до тех пор, пока к костру не вышел из леса Волянда.

Я догадалась, что пришел главарь, по перешептыванию его шайки. Появился же Волянда не один. Сопровождал его основательный, разнаряженный в парчу и золото мужчина с двумя суровыми охоронцами. По наряду так вылитый византийский купец. Нехорошо…

Они обогнули притихших разбойников и нависли надо мной.

Я решила не вставать. Много чести. Надо будет, наклонятся.

– Гляди, купец, – Волянда, не замечая демарша, вытащил у меня из ворота платья золотой медальон на цепочке – символ рода.

 – Она?

– Она, – довольно усмехнулся византиец. – Четыре золотые монеты.

– Всего-то?! – не сдержалась я. Обидно как-то. Он прекрасно понимал, кого покупает, но всего четыре монеты за сестру князя явственно попахивали аферой. Хотя, в общем-то, вся шайка Волянды могла безбедно жить на эти деньги едва ли не целый год.

– Три, – поправился купец. – Говорлива без меры.

– Тебе-то что? – поразился Волянда.

 – Тебе ж заплатят за девку вчетверо, ежели не более. За дурачков нас не держи, а то я не ведаю, кому ты ее повезешь.

– Вот сам и вези, коли умный такой, – обозлился купец. – Боишься?

– У меня других дел по горло, – хмуро буркнул Волянда. – Некогда мне через все княжество тащиться с девкой в поводу.

– Так и помалкивай, – купец наставительно поднял вверх палец, потом сжалился и решил. – А пусть, и верно, будут четыре монеты. Гляди, не жадный я до своих.