Бессмертный пони. Заметки участкового терапевта

Одно дело – читать, как раковая опухоль растёт, по книжкам. Другое – видеть процесс собственными глазами, на живом человеке, в таких масштабах…

Я откровенно боялась вызовов от Севы. Когда в листочке с адресами не было его фамилии, я благодарила Вселенную.

Ещё через пару недель Севе понадобился обезбол. Сразу наркотики. Трамадол его не взял, а НПВС он ел, как конфетки.

Сева лежал и стонал. На его похудевшем животе, где-то в районе печени, выделялся мощный метастаз, чуть ниже – ещё один. Периодически Сева впадал в беспамятство, иногда – рычал и агрился, иногда – приходил в себя и отчаянно просил снять боль.

Только тогда, уже будучи в почти бессознательном состоянии, он согласился прикрепиться к нашей поликлинике.

Его прикрепления хватило на одну выписку мо**ина.

Больше Сева не мучился.

Этот загадочный и страшный случай до сих пор снится мне по ночам. Даже спустя десяток лет перед глазами то и дело встаёт образ весёлого Севы у калитки, с опухолевым грибом на виске…

Кто знает, отчего заболевание приняло у него такую агрессивную форму?

Генетика? Может быть.

Иммунодефицит? Не исключено.

Просто не повезло?..

Иногда я думаю, что нужно было не оставлять его в покое, когда появился первый "апельсин".

Потом понимаю, что в тот момент уже было поздно.

Старый дом так и стоит у голого палисадника: покосившийся, мрачный, с пятнами фисташковой краски на фасаде.

В бурьяне неподалёку тонет старая Севина машина.

Теперь там никто не живёт.

Будем ждать исхода

Последнее субботнее дежурство перед отпуском.

Городские улицы жадно впитывают солнечные лучи. На асфальте танцуют первые жёлтые листья… Воздух прозрачен, а небо сияет приторной голубизной. Грустная пора увядания и дремоты взяла верх.

Перед выходными что-то непременно идёт не по плану. То уйма вызовов, и ты мотаешься по подворотням до непроглядной темноты; то внезапное продление чьего-то больничного через врачебную комиссию на дому в семь вечера, то ещё что-нибудь интересное… Что уж говорить о последнем дне перед отпуском!

Однако, это последнее дежурство, вопреки сложившимся в медицинских кругах приметам, было чрезвычайно благодатным на вызовы.

А вот четвёртый… хм!

Участок по соседству с моим. Бабушка восьмидесяти двух лет. Диагноз скоряков: "Острый аппендицит. Кишечная непроходимость".