Бессмертный пони. Заметки участкового терапевта

Это как же так? Почему «скорая» бабулю с таким серьёзным диагнозом не забрала? Неужели сама не поехала?

И телефона, увы, нет. А то можно было бы всё расспросить и дистанционно наставить бабку на путь истинный… Рассказать, например, чем чреваты отказы от госпитализации в подобных случаях.

Двухэтажный старый дом в глубине переулка увит плющом. Снаружи чисто и даже помпезно: величественные окна, арки. Внутри – настоящая машина времени, в мгновение ока перетащившая в самое сердце старых добрых советских деньков.

Общага коридорного типа, распахнутые двери комнат. Ободранный пол. Уютный запах жареной курицы перемежается смрадом плесени. По стенам, меж старых шкафов, которые, как и полагается, поставить некуда, а выбросить жалко, тянутся ретро-гирлянды из лука, утрамбованного в капроновые чулки. Краска на стенах местами облупилась, обнажив клетчатый остов.

В коридоре меня ловит женщина лет пятидесяти. Вежливая, учтивая. Говорит, что их участковый врач ходила к ним чуть ли не всю неделю, ибо «скорую» они вызывают ежедневно.

Госпитализацию, спрашиваю, предлагали? Да, мол, каждый день предлагает, уговаривает! На вопрос, почему не поехали в больницу, даёт расплывчатые ответы не по существу. Мнётся. Провожает в комнату.

И вот она – больная. Послеинсультная бабуля. Понимает всё, но речи – нет. И не совсем «бревно»: с поддержкой ходит в пределах комнаты, естественные нужды контролирует, и не "под себя". Четыре дня назад, со слов дочери (коей оказалась вышеописанная женщина) появились боли в животе, перестали отходить газы и стул.

Рвоты не было.

Осматриваю. Бабка стонет от боли. Живот вздут, напряжён, симптомы раздражения брюшины – как по учебнику. АД 90/60. Пульс 120. Понятно и ежу – спасать надо бабульку. Самостоятельно ничего не разрешится.

Объясняю это дочери. Начинаю писать направление на госпитализацию, достаю телефон… И тут же получаю в лоб: "Мы не будем госпитализироваться. Никуда я её не повезу!"

Объясняю ещё раз, доступным языком, чем дело кончится.

Именно «кончится», а не "может кончиться". И снова получаю отказ.

– Ну это же невозможно с ней после операции там сидеть…

– У всех случаются трудности. Все же как-то справляются. В крайнем случае, можно сиделку найти. Тем более, что она и без этого у Вас немобильная.

– Ну… нет, нет. Ей всё равно уже 82 года.

– Всё понятно. Ну хоть отказ-то Вы мне напишете?

– Напишу, давайте.

Беру письменный отказ. Направление всё же оставляю.