Бессмертный пони. Заметки участкового терапевта

И машина Марьям стоит, перегородив однополосную дорогу, на аварийке. Дознавательницам так можно.

Ну, добрый день, – не слишком охотно здороваюсь я.

МарьСанна, – суетливо выдыхает Марьям, – нам ведь памперсы нужны. Срочно. Организуете?

Так чтоб памперсы получили вы, надо Вашу бабушку повторно на МСЭ оформлять. Это опять все узкие специалисты и десять листов А4. И психиатр, и гинеколог, и логопед…

Что Вы хотите этим сказать?

Я ведь только две недели назад её переоформила на МСЭ!

Ну и что, – бескомпромиссно заявляет Марьям.

 – Вы ведь всё организуете?!

И организовывала. Приходилось. Обзванивала узких специалистов заново, всё объясняла: кто такие, что, почём… Всё получалось. Памперсы назначались, ИПР переоформлялась. А ещё через две недели Мясоутовы требовали пелёнки, мыло, ортопедическую обувь или стул-туалет… И всё шло по новому кругу.

Не возражала я: страх держал. Боялась я семейство Мясоутовых до колик. Даже бабушку. Молодая была, неопытная… Усугубляло мой страх и начальство.

Оттого я стабильно ловила панические атаки и ездила к ним один раз в пять дней.

Даже в выходные.

Даже в отпуске.

Вот какие серьёзные люди!

Помню, даже в День Победы к ним наведалась. Потому что прошло пять дней…

Месяца через три постоянных посещений, я выгадала время, когда Мясоутовы приходят на обед. И стала заглядывать к Сании Бясыровне строго до или после этого времени. Чтоб не пересекаться и не нервничать. Смотрела её при сиделке, избегая необходимости оправдываться или объяснять, отчего я не зелёный верблюд, делала запись в карте, назначала лечение и уходила.

Изредка разговаривала по телефону сиделки с Рифатом, объясняя ему, что к чему.

Это и стало консенсусом. Всех всё устраивало.

Мясоутовы требовали идеальности, впрочем, не только от меня.

У прокурорской бабушки регулярно останавливалось сердце: раз в две недели точно. Тогда к подъезду приезжал, красиво переливаясь неоновыми огоньками, реанимобиль. Санию Бясыровну отвозили в реанимацию БСМП, где всячески не давали ей умереть.

Следом непременно ехала Марьям, чтобы тщательно проконтролировать процесс и показать майорские погоны.

В больнице Санию Бясыровну задерживали на две недели. У меня в такие дни случался светлый промежуток. Выдох. Кобыле легче, как бы грубо это ни звучало в подобной ситуации. Я ходила мимо Мясоутовской пятиэтажки с лёгким сердцем и чистой совестью. Наверное, так же глубоко и от души выдыхало моё начальство.