Невеста под прикрытием

Я убегала, сестра меня нагоняла, обещая защекотать. Увлекшись весельем, я запнулась о камень и упала. Ободранную кожу коленки обожгло. Я горько расплакалась. Сестра поспешила ко мне, обняла и зашептала слова утешения. Так хорошо стало в ее объятиях. Я почувствовала себя по-настоящему защищенной. Поняла, что она будет вступаться всегда. Всегда помогать, всегда оберегать. А когда сестра подула на коленку, боль стала отступать…

Сцена сменилась. Теперь мы вдвоем в нашей уютной гостиной с камином. Расхаживаем из стороны в сторону, потому что нет сил сдерживать эмоции.

Эмоции нас переполняют. Мы смеемся, спорим, восторгаемся, вспоминая прочитанную книгу. Для меня – первую книгу о любви. Для сестры, конечно, далеко не первую. Но даже во время спора, когда никак не можем согласиться друг с другом, мне так хорошо, так светло на душе.

Сцена снова меняется. Я захожу в комнату сестры. Вижу, как она крутится перед зеркалом, поправляя прическу. Светло-карие глаза, почти такие же, как у меня, лишь немного темнее и с зеленоватым отливом, взволнованно блестят.

– Мали, ты представляешь. Сегодня приедет принц! Он… он сделает мне предложение, я в этом уверена. Боги, Мали, я так его люблю, – с восторгом восклицает она, обнимая меня.

Я прижимаюсь к ней крепко-крепко. От неизбежной разлуки хочется плакать. Но не только поэтому. Плакать хочется от чего-то еще, чего-то пока еще неясного.

И вот я стою у подъездной дороги. За руки меня держат мама и папа, но их сейчас не видно, они – всего лишь размытые образы.

Они пока еще со мной, они уйдут чуть позже, когда горе наполнит наши сердца. Я смотрю вслед отъезжающей королевской карете, пышной и невероятно красивой. А внутри все рвется на части, потому что кажется, будто мы с сестрой больше не увидимся никогда.

Сцена меняется в последний раз. Родители пытаются меня удержать, но я все равно вырываюсь. Бросаюсь к лежащей неподвижно сестре.

– Лани! Лани! – кричу в испуге, еще надеюсь, что все не так страшно, как кажется.

Припадаю к груди любимой, единственной сестры. Глаза закрыты. Может, она просто спит? Но ее грудь не вздымается. Лани не дышит. С испугом отстраняюсь от нее, отшатываюсь. Только сейчас понимаю, что все на самом деле страшно. Ее тело – худое, иссохшее. Кожа – мертвенно бледная, даже какая-то серая. Впалые щеки и тонкие пальцы, словно осталась только кожа, обтянувшая кости.

От Лани веет холодом и пустотой.

Вот, что от нее осталось. Только холод и пустота.