Осколки тьмы. Отблески света

– В таком случае тебе придется закрыть лицо маской и обзавестись боевым шестом, – невозмутимо говорит Тэан.

– Что? – не понимает Альрайен.

– Серебристый и синий – цвета местных боевых монахов. Серебристый символизирует чистоту души, а синий – стремление к небу, то есть к возвышенности духа и превосходству его над земными искушениями. Лица закрывают масками, что, по их мнению, помогает отречься от мирской суеты и погрузиться в себя. Они никогда не показывают свои лица другим людям, кроме таких же монахов, как они сами.

– Насколько я понял, ты тоже привлекаешь немало внимания, – мрачно замечает аллир.

– Привлекаю, но полностью соответствую образу Красного Ворона, что нам только на руку. Никто не захочет нападать на элитного королевского воина и всеми силами постарается избежать конфликта. А вот наличие неправильного боевого монаха определенно не на пользу нашей команде и вряд ли поспособствует успеху в выполнении задуманного.

– Разве монахи, почитающие силу духа, не должны стремиться к мирному сосуществованию? Зачем им шест? – спрашиваю я, пока Альрайен раздумывает над словами Тэана.

– Наверное, когда-то люди думали так же, как ты, и считали монахов подходящими жертвами для нападений и ограблений. Пришлось приспосабливаться. Теперь, если кто-то вздумает на них напасть и отвлечь от духовных размышлений, монахи без труда поставят «мирскую суету» на место с помощью боевого шеста.

Я перевожу взгляд на задумчивого Альрайена. Простая серебристая рубашка, темно-синие, почти черные штаны. Мысленно меняю одежду на восточное кимоно, надеваю на лицо китайскую карнавальную маску и даю в руки длинный деревянный шест. В моем воображении аллир встает в боевую стойку и с громким «ха!» размахивает шестом. Нет, не то. Картинка сменяется. На этот раз к наряду добавляется длинный мешковатый балахон, полностью скрывающий фигуру аллира. С одухотворенным видом Альрайен увлеченно вещает о земных грехах, чистоте души и близости к богу, призывая людей покаяться пред ним.

Не выдержав, начинаю смеяться.

Альрайен – монах! Кто бы мог подумать! Кому ж он молиться будет? Самому себе?

– Ладно, я что-нибудь придумаю, – бурчит Альрайен, скрипя зубами.

Когда я успокаиваюсь, Тэан рассказывает, что перенесся в этот мир на два дня раньше нас, потому и успел так хорошо освоиться.