Фонарь Диогена

Жена решила, что виноваты врачи, которые не учли возможных рисков, переключилась на нетрадиционную медицину и теперь активно посещала бабок и прочих знахарок. Верховцев не вмешивался, молча терпел очередной заскок жены. Одно радовало, что «добрая» ведунья, которая наплела Лиле, что лилейник – это ее оберег и нужно всегда держать его при себе, чтобы роды состоялись, не порекомендовала жене лилии, иначе он нашел бы эту знахарку и лично придушил. Запах лилий ассоциировался у Верховцева с дорогим общественным туалетом, а свой дом Никита Андреевич превращать в заведение такого рода отнюдь не желал.

По начищенному до блеска паркету прошлепал дворецкий в ливрее и лаковых штиблетах.

– Ваша овсянка, сэр! – протянул он, поставил перед Верховцевым тарелку с кашей и поклонился.

– Как идиот выглядишь, – поморщился Никита Андреевич и резко отодвинул тарелку от себя.

– А по-моему, я выгляжу восхитительно, – гоготнул дворецкий, присел рядом за длинный стол, стянул белые перчатки, бросил их на скатерть.

– Да уж, Илюша, – усмехнулся Верховцев.

 – Ты свою восхитительную рожу видел? У тебя же на физиономии нарисована классовая ненависть ко всем капиталистам, вместе взятым. Я тебя прошу, смени выражение лица с пролетарского на услужливо-интеллигентное. Иначе все дело завалишь.

– Это у меня-то пролетарское лицо? – возмутился дворецкий. – А в глаз не хотите, голубчик Никита Андреевич, получить? Забыли, милейший, кем был мой прадед? Он же был в натуре аристократ!

– Знаю, Шахновский, знаю. Твоя разлюбезная бабушка мне весь мозг в свое время пропарила, рассказывая историю твоего происхождения.

И я в курсе, что прадед твой был купцом первой гильдии и имел в Чернигове ателье и магазин готового платья. Это его ты аристократом называешь? Или своего деда, который бежал из Чернигова в Москву с любимой женщиной, нищей институткой, не пожелав исполнить волю отца и жениться на дочери бакалейщика? С какого это перепугу твои предки вдруг аристократами стали? Может, я просто не в курсе? Твоя милейшая бабушка в молодости с кем-то согрешила?

– Не оскверняй святыню! – пафосно заявил Шахновский, тряхнув длинными смоляными кудрями и поправив съехавшие с носа очки.

 – Моя бабушка хранила верность деду до гробовой доски. Жаль, что дочка пошла не в нее. Прикинь, моя драгоценная маман снова выскочила замуж.

– Опять? В третий раз? – вскинул брови Верховцев.

– В четвертый, – печально уточнил Шахновский. Верховцев сочувственно посмотрел на друга детства и вздохнул.