Манекенщики

Возможно, ты стоишь со своей девушкой, держишь ее за руку, вы так невинны и влюблены – и так трогательны эти моменты вашего всеобъемлющего унисона с бытием, с сутью всего, друг с другом. Вы умеете беречь в себе любовь, умеете контролировать чувства и не распыляться на мелкие неурядицы.

Потом ты детально представляешь картину: как ты боролся за свое счастье. И теперь стоишь не «у груды своего прошлого, и волосы твои взъерошены от пота мокрого», а у пьедестала своих достижений, отражающих разбитое сердце, нанесенные обиды, покинутые намерения, неоправданные надежды и тонны слез от непереносимого чувства бессилия, отчаяния, несправедливости и отсутствия эмоциональной опоры.

И вот сейчас ты не один, совсем не несчастен, здоров, молод, талантлив красив и любим…»

Консиллер как всегда ковырял в носу. На этот раз он стоял у входа и там же в носу и ковырял. Все это выглядело некрасиво и не эстетично, не под стать тонкой натуре его приятеля – психа.

– Почему жизнь ничему тебя не учит, 908-ой? Это уже третья попытка сбежать. Зачем тебе это нужно? Разве, здесь не лучше? Там за стенами этой больницы, даже деревья хотят тебя убить, а тут ты в безопасности. К завтраку, к обеду и к ужину – текила, все как ты любишь. По два часа в день – игры. Спокойно себе пишешь роман. А что ты будешь делать в реальном мире? После того, что ты учудил с Локомотивом, мир никогда не примет тебя обратно.

Не получиться устроиться даже манекенщиком.

Манекенщик лежал на подоконнике, устремив свой пронзительный взгляд в потолок и пытаясь вспомнить комбинацию из каких-то чисел, посему совершенно не слушал и не вникал в то, о чем говорил Консиллер. Однако, последние слова не прошли мимо ушей сумасшедшего влюбленного убийцы, и ответить на него ему показалось забавным.

– Ты выбираешь профессию манекенщика с самыми добрыми намерениями, с самыми святыми помыслами.

Ты считаешь себя порядочным и храбрым человеком. Еще бы! Пойти чистить дерьмо ради блага общества, ради эволюции человечества – не благороднейшая ли эта цель из благороднейших, а, Консиллер? – он продолжал смотреть в вверх. – Но рано или поздно все помыслы превращаются в умыслы. Это происходит в тот момент, когда ты начинаешь чувствовать себя богом.