Аспиды добра

– Ну как, я похожа на дочь ремесленника? – спросила Глафира, сделав изящный пируэт во дворе полиции.

– Вполне, – одобрил лекарь. – Вот твой папирус с полномочиями, если что, зови на помощь стражников.

– Хорошо.

– И будь осторожна! И когда вернешься, зайди ко мне!

Глафира весело помахала ему рукой и направилась в сторону рынка, прихватив кувшинчик с маслом. Далеко идти не пришлось, и это ее обрадовало – от дешевых сандалий ступни сразу же разболелись. Под торговые ряды была отведена огромная площадь, но люди все равно толпились, толкались, бранились и напоминали жужжащих пчел у улья.

Рабы таскали огромные корзины с фруктами и рыбой, богатые женщины, обмахиваясь веерами, лениво спорили с торговцами, мужчины громко выбирали сбрую для лошадей.

Глафира, получив несколько тычков, пристроилась за гигантом-нубийцем, сопровождавшим старушку. Он, словно нильский крокодил, вспарывал волны человеческого моря, и, укрывшись за его спиной, можно было не опасаться случайного столкновения.

Девушка уже почти пересекла площадь, когда на дорогу вылетела колесница, запряженная двумя вороными конями. Под их копыта попало три человека, остальные бросились врассыпную, началась давка. Глафира взвизгнула и спряталась за пифосами[17 - большой глиняный сосуд со множеством ручек] с зерном.

Стражники кинулись к поводьям и попытались успокоить лошадей. Возница – тщедушный молодой человек с рано поредевшими волосами, длинным носом и неестественно пухлыми губами – довольно наблюдал за переполохом.

Старый раб что-то испуганно прошептал ему на ухо и побежал к выходу.

– Здесь не место колесницам и повозкам! – рявкнул начальник стражи. – Их оставляют за воротами рынка.

– Да ты знаешь, кто я? – лысеющий любитель гонок выпятил тощую грудь и взмахнул белым плащом с пурпурной каймой. – Лагул, брат Аммония, друг самого Гнея Помпея!

– Мне наплевать, заплати штраф и убирайся отсюда или отправишься в тюрьму.

– Я напишу вашему царю о том, как меня здесь приняли.

Где это видано, чтобы человек высокого рода не мог прокатиться по улицам и испытать крепость новой колесницы?

– Жалуйся хоть самому Серапису[18 - Верховный бог эллинистического Египта, некое общее воплощение Зевса и Осириса], но ты в моем городе и обязан соблюдать мои правила!

Губы Лагула дрогнули, глаза сощурились, он взмахнул хлыстом, угрожая главному стражнику. Тот, нисколько не испугавшись, выхватил из ножен меч.