Аспиды добра

После смерти Александра они разделили его империю, некоторые основали прочные династии, например, египетские Птолемеи правили 275 лет] Александра Македонского заняли по отношению к коренному населению подчеркнуто вежливую позицию. Египетские боги отождествлялись с греческими, их храмы украшались и оберегались, для местных жителей существовали отдельные суды, соблюдавшие древние законы. Приходилось считаться с таким положением вещей, хотя Согену оно казалось неразумным.

– Дождь закончился, – буркнул он, выглянув в окно.

 – Поехали.

Святилище Себека представляло собой почти неприступную крепость с каменными башнями и воротами из эбенового дерева. Оно раскинулось на берегу великолепного озера, заросшего папирусной осокой и лотосами. Непоколебимую гладь воды то и дело рассекали спины крокодилов – священных животных. О них заботились лучше, чем о людях: трижды в день к озеру спускались жрецы с корзинами мяса и пышного пшеничного хлеба, вымоченного в вине. Любимых детищ Себека кормили с рук, но они все равно оставались дикими и агрессивными.

Соген беспокойно озирался по сторонам, боясь, что конь наступит на ползучую тварь. Он помнил, как семь лет назад толпа разорвала римлянина[37 - это событие произошло в 60 г. до н. э. и описано Диодором Сицилийским], переехавшего кошку повозкой, и не хотел оказаться на его месте. Он вздохнул с облегчением только у ворот храма.

– Ты позволишь мне самой задать вопросы Аменемхету? – Глафира тронула его за руку.

– С какой стати? – презрительно скривился дядюшка.

– Ты же важный чиновник, разве тебе пристало лично обращаться к какому-то египтянину, когда рядом есть другие. Я, кажется, не самая худшая кандидатура для переговоров.

Уловка сработала: Соген приосанился, напустил на себя неприступный вид, а главное – крепко сжал губы. Глафира спрятала улыбку. У неё появилась кое-какая идея, но чтобы реализовать ее, требовалось избавиться от дядюшкиного вмешательства.

Аменемхет вышел к ним в сопровождении пятерых сау[38 - храмовые стражники в Древнем Египте.

]. Это был высокий жилистый мужчина с гладко выбритым черепом, глазами, подведенными черным кохлом[39 - кохл (сурьма) – традиционная подводка для глаз, использовалась не только в косметических целях, но и как антисептик], в белых льняных одеждах, украшенных изумрудами и бирюзой. Он застыл с величественным видом, ожидая от начальника полиции нома объяснений.

– Здравствуй! – Глафира выступила вперед и почтительно наклонила голову в знак приветствия.