Аспиды добра

 – Я спрашивала о Ксантии…

– Той таинственной девушке, появившейся из озера?

– Да. Так вот, Аменемхет внезапно признался мне, что собирался свергнуть царя, и тут кто-то метнул в него кинжал.

Баса недоверчиво покосилась на нее.

– Отец плел заговор? Уму непостижимо!

– Он сам так сказал. Ты что-нибудь знаешь о краже ценностей из храмовой сокровищницы?

Жрица махнула рукой:

– Сущая ерунда. Мы украшаем статую Себека в зависимости от сезона и по праздникам. Младшие служители собирают драгоценности в корзины и приносят в святилище, а потом жрец более высокого ранга выбирает несколько подходящих к случаю браслетов, колец, серег, диадем и прочего.

Остальное нужно отнести в хранилище и разложить в ларцы. Но кто-то поленился и бросил корзину в малом зале, другой переставил ее, и она потерялась. Отец подумал, что нас обокрали, а после недоразумение разрешилось. А почему ты спросила?

– Просто так, – пожала плечами Глафира. – Когда ищешь убийцу, нельзя упускать ни одной мелочи.

– А разве этим должна заниматься ты, а не Соген?

– Он мой дядя, я помогаю.

Глафира обернулась и увидела позади себя рабыню в короткой тунике, нетерпеливо топтавшуюся у садовой калитки. Она явно хотела что-то сказать, но боялась прерывать их разговор.

– Что тебе? – раздраженно бросила Баса.

– Глава полиции нома ищет ее, – ответила девушка по-египетски, но Глафира неплохо знала язык, и все поняла.

– Что ж, мне пора. Кто-нибудь может составить тебе компанию? Опасно переживать смерть близкого человека в одиночестве.

– Не волнуйся обо мне, – Баса похлопала ее по плечу. – Возьми мою накидку.

Глафира покорно завернулась в желтый гиматий с вышитыми голубыми лотосами и пошла к храмовым воротам. Привратники распахнули створки: снаружи ее ждали Соген и Никандр.

– Что так долго? – напустился дядюшка. – Узнала что-нибудь полезное?

– Надо навестить астронома Харву. Его сын Бакехонсу долго отсутствовал в Египте, его даже считали погибшим, но он вернулся.

Угадайте, где парень пропадал все это время?

– Я не в том настроении, чтобы гадать! – рявкнул Соген.

– В Понте, – многозначительно заметила девушка. – Родные не видели его с шестнадцати лет. Любой мужчина подходящего возраста мог заявиться к ним, назваться чужим именем, и никого бы не удивил его странный акцент.

– Намекаешь, что он и Махар – понтийский военачальник – одно лицо? – додумался лекарь.