Сезон ветров. Книга первая. Академия магии

Но вот чего я до сих пор не понимала: как мы оба оказались здесь?

Я подняла глаза и посмотрела на небо. Оно было таким кристально чистым и ясным, таким, каким оно бывает только однажды за весь день, за несколько часов до полудня. Такое прозрачное, насыщенное глубокой синевой, бесконечно безграничное.

Каждый раз, когда я смотрела на небо, я все время начинала ощущать свою незначительность по отношению к вселенной. Насколько каждый раз было легко утонуть разом во всем этом превосходстве, только лишь коснувшись разумом этих грандиозных мыслей.

Вид этой бесконечности завораживал, но мир по-прежнему никуда не девался. Я опустила глаза и снова посмотрела на незнакомца, который по какой-то неизвестной мне причине тоже оказался сегодня здесь.

Он все еще не двигался с места, словно никак не мог решить, что ему делать дальше. Мне показалось, он собирался уйти каждую новую секунду, но что-то его здесь решительно удерживало.

Это были изменения, я знала точно, они не вызваны его совсем другой, не мирной жизнью.

И это показалось мне очень милым. Странно, ведь я здесь тоже впервые, но знала точно, что показать ему то, что может предложить это место, смогу только я.

Подойдя к нему поближе, я потянулась за его ладонью, собираясь взять его за руку. Я знала наверняка, что он не причинит мне вреда, но все же, прежде чем к нему прикоснуться, я сначала заглянула ему в глаза. Он выглядел неопределенно, но прекрасно понимал, что я собираюсь сделать. Кажется, его это не беспокоило.

По крайней мере, я так предполагала. Все же я не была его врагом.

Наверное.

Что-то изменилось, что-то в его глазах сверкнуло искрой примирения с этим миром. Он убрал свои пистолеты и все-таки позволил мне взять его за руку. Только теперь я позволила себе заговорить с ним.

– Ты когда-нибудь летал, словно ветер? – Спросила я.

Он продолжал меняться. Если не наблюдать за ним все это время, невозможно было бы заметить разницу. Он по-прежнему не улыбался, но его настрой на разрушение и уничтожение постепенно ослабевал, уступая место холодному безразличию.

Где-то в глубине души у него рождались такие далекие, не свойственные ему нотки доверия. Сначала к этому месту, потом и немного ко мне. Не было здесь ничего того, что он знал раньше. Ничего, с чем нужно было обязательно сражаться.

Его защита медленно ослабевала. Он позволял ей ослабевать.

Было очевидно, что он всегда и ко всему был готов.