Сезон ветров. Книга первая. Академия магии

Мало того, что пока мы подъезжали, нам встречались дорожные знаки, а также таблички на разных языках, указывающие на то, что проезда дальше нет, так еще и сама стена была защищена «отводящими» заклинаниями, чтобы ни один человек, сюда не приглашенный, не смог проехать. Или пройти.

Уинс прибавил скорости, когда дорога немного выровнялась, и включил фары. Еще мгновение и мы попали в зону сплошного сумрака. Сам туннель был полукруглым, достаточно широким, чтобы проехать двум машинам. После яркого солнца не ясный свет фар был особенно тусклым, но постепенно глаза привыкали к темноте.

И весь этот туннель насквозь пронизывал стену вокруг Академии Диллейн. Как уже стало ясно, эта стена выполняла оборонительную и защитную функции. Уинс рассказывал мне о том, что помимо своей основной задачи, стена, конечно же, была напичкана множеством различных защитных заклинаний. Ведь не только люди могли случайно забрести в эти края, но и темные маги или колдуны.

Только те, кто был приглашен в Академию официально и не имел злого умысла, могли попасть на территорию беспрепятственно.

А поскольку я была студенткой Академии – теперь, – а Уинс меня сопровождал, проблем с проездом у нас не возникло.

– Скоро приедем, – сообщил Уинс, и внутри меня невольно зародилось волнение, пробежавшись стремительной волной по всему моему телу.

Вдалеке наконец-то показался свет, и туннель перестал казаться слишком мрачным. С каждой секундой свет фар переставал быть необходимым, по мере приближения к выходу все больше меркнул на фоне солнечных лучей.

Я снова глянула на своего двоюродного брата. По мере того, как дорога становилась все более ровной, он стал чувствовать себя немного более уверенно. Я улыбнулась, подумав о том, что для меня эта поездка впервые в жизни, а вот для Уинса это было возвращением.

Уинс был намного старше меня. То есть в мои семнадцать он казался мне таким взрослым в свои двадцать семь.

Десять лет для меня сейчас были неимоверно огромной разницей в возрасте, хотя Уинс любил шутить о том, что к тридцати десятилетия кажутся не такими и долгими.

Но, несмотря на то, что он уже был довольно взрослым, выглядел он молодо, совсем не скажешь, что ему двадцать семь. Ему максимум можно было дать года двадцать два, и как я любила шутить – он хорошо сохранился.

Благодаря родственным связям мы с Уинсом во многом были похожи.