Дзюсан. Академия-фантом

– Спасибо, Макалистер-сан, за помощь, – наконец, сумел выдавить Сората и неуверенно развернулся к своему спасителю. Тот был необычно бледен и смотрел на него как на привидение. – Думаю, вы уже достаточно для меня сделали, не стоит больше рисковать…

Генри не дал ему договорить:

– Да вы себя со стороны вообще видели?!

Сората как по приказу посмотрел в стеклянные дверцы буфета на свое отражение: на некогда светлой дорогой одежде багровели отвратительные пятна, плечо под майкой опухло и посинело.

Со стороны он, должно быть, выглядел жалко, и именно жалость сейчас читалась в глазах Макалистера.

– Медпункт как раз напротив, идемте, я перевяжу раны, а потом катитесь ко всем чертям со своими благодарностями.

У Сораты не нашлось сил, чтобы разозлиться. От теплого, чуть застоявшегося в помещении воздуха кружилась голова, к горлу иногда подкатывала тошнота, оставляя в пересохшем рту неприятную кисловатую горечь. Левая рука болталась плетью и в месте укуса онемела.

Медпункт на ночь не закрывали.

Кимура частенько наведывался туда по ночам за анальгетиками, особенно в дни непогоды, когда травмированную ногу буквально сводило от боли. Они плотнее притворили дверь, чтобы не привлечь чьего-либо внимания шумом.

Сората позволил усадить себя на кушетку и, чтобы оставаться в сознании, следил за действия Генри, пока тот выкладывал на стол перед ним в ряд пузырьки, мотки бинтов, вату и пластыри. Сората запрокинул голову, снова ловя в отблеске стекла одного из шкафов свое отражение – почти фиолетовые круги под глазами, побледневшая кожа и растрепавшиеся в хвосте пыльные волосы.

Генри с деловым видом открутил пробку с одного из пузырьков и, схватив Сорату за запястье, подтащил к рукомойнику и плеснул жидкость прямо на порезы. Кимура порывисто втянул воздух сквозь стиснутые зубы и зажмурился. Из-под ресниц брызнули слезы.

– Вы весьма деликатны, – хрипло прошептал Сората, со страдальческой брезгливостью наблюдая, как пенится на его руках антисептик.

Порезы оказались на удивление тонкими, будто волоски, и неглубокими, но их было много, они пересекались и находили друг на друга, занимая почти половину предплечья. Такие же полоски обнаружились и на шее. Остановив кровь, Макалистер наложил бинты и скептически осмотрел своего «пациента».

– У меня нет желания с вами церемониться, уж простите, – грубовато извинился Генри.

И тем не менее именно это он и делал, несмотря на колкость речей.