Винни Ковальский, гнус частного сыска

А ведь поди ж ты, народ – как это нынче говорят у вас – хавает? Диву даюсь, откуда в людях такая тяга к вранью.

– Почему враньё? – Пол не понимал, куда клонит его спутник, и начал обижаться.

– А потому, малыш, что рыцарям без страха и упрёка (чуть не сказал – укропа) нечего делать на такой работе. Бескорыстный донкихот, распутывающий преступления ради спортивного интереса? Не смешите! Задача сыщика – квалифицированно рыться в чужом грязном белье. Донкихоту, во-первых, это не по зубам, и ему не понять мышления преступника, во-вторых… ты много видел трупов, Пол?

– Н-не очень, – сирийцу стало жутко.

– Вот то-то! Ты хоть раз задумывался, что должно твориться в душе у человека, который видел хотя бы пять-шесть простреленных голов? Учти, в жизни трупы не всегда бывают такие свежие, как в английских детективах…

Пол промолчал. Направление разговора слишком поразило его, чтобы он мог придумать, что ответить. Неожиданно Солгрейв вздохнул.

– Поэтому я и стал библиотекарем, Пол.

Видя, что юный коллега не понимает его, он пояснил:

– Мой отец был инспектором Скотланд-Ярда.

– Вы ни разу про это не говорили, – заинтересованно откликнулся Пол. Старик ускорил шаг, чтобы согреться. Для своих шестидесяти восьми он был необычайно бодрым, и Пол не без усилий поспевал за ним.

– А что про это говорить? Он ушёл в отставку в пятьдесят пятом году. Устал страшно. На такой работе выбор невелик – либо иметь кожу толще носорожьей, либо рехнуться.

– Настоящий частный детектив? Вы его знали? – недоверчиво спросил Пол. Старик зловеще ухмыльнулся.

– Если можно так сказать. Мы его знали под именем «Винни Ковальский» – чёрт его знает, настоящее ли это имя, кажется, он был польский эмигрант из России. Однако и субъект он был! Твои сиропные сыщики из книжек попадали бы в обморок от одного его вида.

– Почему вы считаете, что герои детективов все сплошь идеализированы? – Пол решил вступиться за честь любимого жанра. – Шерлок Холмс, например, употреблял наркотики.

– Во времена Конан Дойля это не считалось особым пороком. Скорее уж вредной привычкой, как сейчас сигареты. Хотя наркотики Ковальский, кажется, тоже употреблял. Мой отец знал его хорошо, судя по тому, что он старался оградить нас, детей, от общения с ним чуть ли не до двадцати пяти лет.