Дорога мёртвых. Том 2

Маг долго не выпускал её из рук: ему казалось, что стоит остановиться и разжать хватку, как прыткая любовница выскользнет и убежит прочь. Когда всё наконец закончилось, он всё ещё судорожно прижимал её к себе, тяжело дыша.

– Пусти, жарко! – воскликнула она.

Келлард послушался, и девушка откинулась на подушку, хватая ртом воздух.

– Ты не молчала… – рассеянно заметил он.

– Ты хорош. Я беру свои слова обратно. Давно мне так здорово не было.

– А Гаэлас? – зачем-то спросил призыватель.

Рин расхохоталась и принялась вытирать пот с лица и груди.

– Думала, ты о лучшем друге знаешь всё! Он ведь у нас уже много лет ведёт монашеский образ жизни, с тех самых пор, как любился с той человечкой. Помнишь? Сония её звали, кажется. После неё ни на одну бабу не посмотрел, уж не знаю, чего там особенного между ног у людских девок. А может, забрала она его мужскую силу, ведьма эдакая… от людей не жди добра.

Что-то прочно связанное с Гаэласом вновь попыталось всплыть в памяти Келларда, но так и не смогло пробиться сквозь алкогольный дурман. Девушка устроилась рядом, свернулась в привычный телу клубочек и вскоре задремала. Келлард укрыл её и почувствовал, что бешеное кружение в голове и качка неведомой лодки вдруг прекратились, стало невообразимо тихо и спокойно. В тёмных окнах стояла ночь, без луны и звёзд. Небо было затянуто низкими сизыми облаками.

Бережно коснувшись взъерошенных волос Ринарет, маг наконец провалился в глубокий бездонный сон.

***

Лиза неподвижно сидела на коврике у камина и упражнялась в концентрировании магической силы. Чуть поодаль лежал ароматный подарок Келларда – девушка заботливо укрыла дохлую крысу несколькими слоями тряпки, оставив снаружи только её остренький бледный носик. Заклинание, которым ей когда-то в Фоллинге удалось поднять из могилы давно умершего пса, почему-то не работало.

Некромантка не могла разобраться, что мешает её дару свободно течь вместе с кровью, как это было всегда, сколько она себя помнила. Раннее детство без магии казалось бесцветным, смазанным, как рисунки, которые они с братом делали пальцами на песчаном берегу реки. Когда пробудился дар, вместе с первыми неумелыми искрами, прожигающими платье, к Лизе пришёл настоящий интерес к жизни.