Луна на Луне

Еще пытаюсь что-то понять, оглядываю сам себя, не вижу, не чувствую…

Иду на кухню, там, на столе уже ждет меня чашка с кофе, мясной пирог, еще какая-то хрень, чувствую, что у моих работодателей рыльце в пушку…

Скоро появляются и они сами, несут пальмы в кадках, расставляют по всему дому, ну как теперь, лучше же стало, вот теперь стало на дом похоже, можно жить, ой, что бы мы без вас делали…

Ищу знакомое лицо. Не нахожу.

Осторожно спрашиваю, а где этот, который вчера закатил город будущего.

Он ушел, говорят мне.

Спрашиваю, он сам ушел, или его ушли. Они смущаются, все-таки отвечают, ну а вы как хотели, мы тут серьезной работой занимаемся, а он устроил… а позвонить ему можно, спрашиваю, они отвечают – он не оставил номера…

Хочу спросить, кто я.

Не спрашиваю.

Они пьют вино за мое здоровье, обещают, завтра мы вас в отель отправим, пять звезд, там вообще не отель, а сказка, вы от счастья умрете… Если хотите, девочку вам привести можем, а то что вы тут один как сыч…

На следующий день они не приходят.

И на следующий.

И на следующий.

Начинаю привыкать, что их нет. Делаю попытки дойти до края земли, должно же там что-то быть.

Ничего нет.

Они приходят вечером четвертого дня, как-то рассеянно приветствуют меня, как-то рассеянно смотрят мой список претензий, а когда из лифта выходишь, там прямо перед тобой пальма стоит, в неё башкой так и врежешься, а в ресторане столы на проходе, тоже неудобно, а… Они кивают, хорошо, хорошо, исправим, тихонько переговариваются между собой, а тот, новый, может сам мебель передвигать, а он еще может сам цвет обоев менять и цвет пола…

За ужином спрашиваю, куда меня отправят дальше.

Они отнекиваются, бормочут что-то, что вы отлично работали, спасибо вам огромное, контракт закончился… Домой можете вернуться, там жену вашу бывшую вызвали, она вам поможет вспомнить, что к чему, вы хоть в разводе, а отношения хорошие сохранили…

Понимаю, что врут.

И они понимают, что я понимаю, что они врут.

Говорю им, что не хочу. Еще не знаю толком, что не хочу. Но не хочу.

Они разводят руками, очень-очень сочувствуют, говорят, что если бы мы могли что-то изменить, то конечно, но видите же, мы люди подневольные, от нас ничего не зависит… Ой, ну ей-богу, жалко нам вас, но ничего сделать не можем…

Они уходят. Так и не успеваю их спросить, что будет со мной.