Обратная сторона Мебиуса

Вечером захожу к отцу, он лежит мертвый, а рядом мой братец… под кайфом.

– Он признал свою вину?

– Какое там, до сих пор не может отойти от передозы. Все бормочет по какого-то человека в странных одеждах, который растаял в воздухе.

– Где он сейчас?

– Оставили под домашним арестом. До поры до времени…

– Неслыханно. Убить родного отца…

– Ну, Ван Клика тоже можно понять. Лузер, каких мало. Три раза в универ поступал, три раза вылетал. Про работу уже и не заикались… Отец ему квартиру купил, так он последнее время вообще оттуда не выходил.

Сидит мордой в комп, и все.

– Как это сейчас называется… хикки?

– Хиккикомори. Вот до чего довела зависть… но все равно, никакого оправдания быть не может.

– Как я понимаю, вы теперь единственный владелец Конфедерации?

– Правильно понимаете. Я знал, что когда-нибудь эта ответственность за судьбы миллионов людей ляжет на меня… но не думал, что это случится так скоро…

Пресс Эни Кей вынимает из кармана две таблетки «Позитива».

Глотает, расплывается в улыбке.

Клик пытается понять, день сейчас или ночь. Это не так сложно. Если светло, значит, ночь. Если темно, значит, день. То есть, наоборот. То есть…

Ну да.

Клик открывает глаза. Свет в комнате какой-то приглушенный, так бывает утром или вечером. Теперь надо определить, утро сейчас или вечер. Это сложнее. Ван Клик нашаривает телефон, смотрит на часы. Тут же забывает, что он там посмотрел. Смотрит снова. Забывает. Смотрит…

Собирает мысли, рассыпанные по подушке.

Предсмертная записка. Отец. Человек в странной одежде. Растворился в воздухе. Глюк. Не глюк. Все-таки глюк, не глюки не растворяются в воздухе. Но кто-то убил отца. Кто-то. Пресс говорит, что это Ван Клик. Ван Клик уже сам готов поверить, что это он убил… но… нет, нет и нет.

И вот ведь странно, почему теперь не хочется умирать, именно теперь, когда окончательно убедился, как несправедлив этот мир. И почему голова работает так ясно, ясно как никогда, будто и не принимал ничего, и не забывался сном…

Ван Клик толкает дверь квартиры.

Странно, что она поддается. Странно, что выпускает. Странно, что за ним не следят. Даже обидно как-то, что не следят, ни во что не ставят…

Ван Клик выходит в коридор, спускается на первый этаж. Ничего не происходит. Ван Клик выбирается к подземным гаражам, сам не знает, зачем. Машину у него все равно отобрали, а без машины, сам по себе, на улицу Ван Клик не выйдет.