Шедевремя

Интересно, как я вообще двигаюсь, или лучше об этом не думать, иначе мое тело спохватится, что оно больше не живое, свалится замертво. Что-то блестящее, звенящее выскальзывает из кармана, – какого черта я поворачиваюсь, какого черта я отчаянно нашариваю что-то в песке, нет, это не мой ключ, у меня не было никакого… стоп, как не было, был, еще как был, в кармане, вот он и есть, а теперь хватай, и скорей-скорей-скорей прочь от палящего солнца…

…понимаю, что остается только одно, бегу к дому – со всех ног, прошу кого-то непонятно кого, чтобы дом не уничтожил меня, ну хотя бы не сразу, а еще лучше совсем никогда, и вообще, может, он только живых убивает, а мертвых не трогает, ну мало ли, потому что… потому что как вообще можно убить мертвого, в самом-то деле…

Толкаю дверь, черт, заперто, ну еще бы оно было не заперто, не сразу вспоминаю про ключ в кармане, кусочки мозаики встают на свои места, открываю дверь – ключ поддается удивительно легко – вхожу в темноту холла, лампы, замаскировавшиеся под свечи, включаются сами собой.

– Ну, наконец-то вы пришли…

Оглядываюсь, ищу того, кто мог это сказать, не нахожу, не сразу понимаю, что говорит сам дом, а ведь верно, дом…

Догадываюсь:

– Вы… вас тоже отправили сюда?

– Как видите.

Хочу спросить, – за что, не спрашиваю, и так все понятно. Вместо этого вертится на языке совсем другой вопрос, но настолько невежливый…

– …а вас сюда за что? – спрашивает дом.

Вздрагиваю.

– …вы поджигали дома, не так ли? – не выдерживает дом, – и сколько домов вы сожгли?

Меня передергивает:

– Уважаемый дом, я же не спрашиваю, скольких людей вы убили?

– Одного, – отвечает дом удивительно спокойно.

– Да, и как вы объясните нагромождение скелетов в подвале?

Дом отвечает удивительно спокойно:

– Я убил одного.