Шедевремя

Идти в пустоту, поглядывая на мираж дома, отступать, когда мне начинает казаться, что призрачный дом приближается.

Это было каких-то полчаса назад, если здесь вообще можно говорить о времени.

А сейчас…

…в голове вертится только одна-единственная фраза, выученная где-то когда-то – о поле, поле, кто тебя усеял мертвыми костями…

Мертвыми костями…

Их здесь десятки, сотни, тысячи, истлевшие скелеты, которые когда-то были людьми – мужчины, женщины, содрогаюсь, когда вижу останки детей. Что случилось, спрашиваю я у мертвых, от кого вы так бежали, кто вас убил, – мертвые не отвечают, и странно, что я, мертвый, не могу говорить с мертвыми, что-то здесь не так…

Подбираю клочок бумаги, долго не могу разобрать знаки, уже готовлюсь сказать самому себе, что это вообще какие-то инопланетные записи, не меньше, когда в голове что-то торкает – болгарский, нет, не то, больше на русский похоже.

…знак, который повторяется чаще всего – знак принадлежности чего-то кому-то, – мой, свой…

…знак отрезка времени, потерянного во времени – вопрос когда.

…знак отрезка времени, у которого известно, что в начале и что в конце, но неизвестно, что в середине – вопрос – как, каким образом…

Киваю кому-то никому, ага, все очень понятно, понятнее некуда. Оглядываю равнину, смотрю на песок, когда-то сожженный раскаленным солнцем, ну не солнцем, ну не знаю я, что там должно светиться в этом небе, – начинаю понимать, вернее, ничего не понимать, потому что от солнца (или что там) бесконечно далеко, и траектория планеты ну уж никак не позволит ей приблизиться к звезде так сильно, чтобы сжечь дотла тысячи и тысячи людей в городе, который умер, не успев появиться…

Светает.

Черт меня дери, светает, я и не знал, что на этой стороне планеты может светать, проклятая планета, вращается как хочет, поворачивается как хочет и куда хочет, сама не знает, чего хочет, а нет, знаю, хочет убить меня, вот что.

Кажется, эта линия называется терминатором, линия темноты и света там, где нет атмосферы, линия, неумолимо ползущая на меня, чтобы испепелить меня дочиста, расплавить, как кусочек льда, с содроганием представляю себе, как истлевшие куски плоти отваливаются с моего костяка… Бегу – со всех ног, изо всех сил, здесь надо задыхаться от стремительного бега, только мне уже не нужно дышать.