Соленые часы

И нечего мне говорить, что это я его убил, все честь по чести расписали, я, имярек, добровольно отдаю десять лет жизни, в обмен на десять тыщ рэ, претензий не имею…

Что десять тыщ рэ… мне и за бутылку водки жизнь продавали… если бомжара какой-нибудь…

Тоха… Да что прицепился ко мне этот Тоха, вот никого не помню, Тоха прицепился. Ну ясное дело, одно дело изловишь кого-нибудь в подворотне, палочкой по лбу – щелк-щелк, сразу насмерть, а тут Тоха… за одной партой сидели, Тоха, домашку сделал, ты с дуба рухнул, я у тебя ночевал, когда бы что сделал…

Время летит… Вот так еще в каком-то классе судили-рядили, кто из нас всех переживет, показывали на девчонок, женщины дольше живут, гнобите вы мужчин, вот дольше и живете… Я тоже выбирал между Белощекиной и Аничковой, никогда не думал, что останусь – я…

Что там еще на день рождения… Салюты, фейерверки… Это дело десятое… А вот, мимозу надо, мимозу… нет, мимозу, это на какой-то другой праздник… На девятое мая, что ли… А что вы хотите, возраст уже такой, что я имени своего не помню, а вы мне про тыквы с мимозами…

Перебираю номера.

Люба… ах да… Это сколько мне было… не помню, тоже вот так же собирал на день рождения кого-то, кого уже не собрать, звонил по номерам, которые не отвечали… Да по каким номерам, тогда и номеров не было, выдумали эти… телепорты, или как их там… Еще вычеркивал какие-то имена, даты, дни рождения, этот сгорел от рака, этот разбился в самолете, этот не отвечает, похоже, тоже уже все, последний раз его видел, он вообще от кашля задыхался, докурился парень…

Было… искал кого-то, прыгал из портала в портал, доченька, не подскажете, как этим пользоваться… Да вы, дедуля, в приемный отсек вошли, а надо в пассажирский… Переходил – из города в город, не узнавал городов, ишь что выстроили, до неба, а раньше тут двадцатиэтажки стояли, такие, знаете… А Копачинский не здесь живет? Не знаете такого? А, ну, ну…

Люба… Люба была на последнем этаже какого-то пятимерного пентхауза, снаружи маленький домик, внутри – коридоры, коридоры, этажи, этажи, этажи… долго звонил по каким-то каналам, плутал в каких-то порталах,

– День добрый…

– А вам кого, мужчина?

– А мне бы Викторию… Резенцеву.

– А она умерла.

Даже не удивился.

– А вы кто, барышня, будете, дочка ее?

– Правнучка.