Primavera навсегда

Рустем Абязов:

– Никто не предполагал, что Олег пойдёт в рок или поп. И я не предполагал своего нынешнего поприща. Даже не готовил себя к этому. А Олега все прочили в большие учёные, потому что он поступил в Ленинградскую консерваторию при немыслимом конкурсе. В тот год было 17 мест и 16 медалистов. Осталось одно место на 30 претендентов, и на него взяли Олега. Я же готовил себя к роли скромного педагога в школе. Нас к этому приучали с самого начала: кроме как педагогами, вам всё равно никем не стать.

Полонез Шопена

Олег Сакмаров:

– Неправда, ты уже в школе был ярким солистом. Мендельсона играл с оркестром.

Рустем Абязов:

– И тем не менее был готов к скромной роли. Я поменял менталитет только на 3—4 курсе консерватории, когда увидел, что все педагоги – играющие музыканты. Почему и мне не попробовать?

Олег Сакмаров:

– А у меня всегда было ощущение тебя как человека звёздного, лидера. Я всегда знал, что ты будешь всяким там лауреатом всяких конкурсов.

Но дирижирование оказалось для меня неожиданностью.

Рустем Абязов:

– А вот ты уж совершенно неожиданно для меня стал специалистом в андеграунде.

Концерт Генделя

Олег Сакмаров:

– У меня уже несколько лет бродит идея использовать тебя с оркестром «в мирных целях». В чём-то авангардном. Но пока я не готов к этому ни морально, ни материально. Я давно заметил, что на твоих концертах от оркестра исходит сильная энергия. И я давно понял, что дело не в написанных нотах, а в том, какие люди их играют, что они при этом чувствуют, какие эмоции передают.

Я в одном из своих альбомов использовал кусочек твоей записи «Дивертисмента» Моцарта. Вырезал его, обработал и построил на нём песню. Было интересно слышать внутри моей песни твой оркестр.

Рустем Абязов:

– То, что ты проповедуешь сейчас, – это в основном импровизация, а я в этом смысле всё-таки ретроград. Музыканты оркестра, выходя на сцену, всегда знают, что они будут играть.

Во всяком случае, не то, что им взбредёт в голову в тот или иной момент. Я не отрицаю импровизацию вообще. Джаз, например, я просто обожаю. Но сам к этому не стремлюсь и не способен, наверное.

Ирина Сакмарова:

– Это просто конец века – есть переломные знамения. Музыка ведь меняется. И люди, её меняющие, есть.

Олег Сакмаров:

– Да! Вот мы с Рустемом, например.

Ирина Сакмарова:

– Вы такие разные! Но отточены во всём своём творчестве.