Отсчёт. Топи

К тому же, пока для Талиссии я и правда не представляю никакой угрозы.

В этих словах будто бы прозвучал намёк, и стало не до смеха. Ко всему прочему, Кирино явно не намеревался продолжать этот разговор – наставления он дал, разжевав их до невозможности, и потому до завтрашнего утра от него можно не ждать особой болтливости. Со вздохом я всё-таки решила оставить злополучный кекс на столе и пойти заняться каким-нибудь очень важным делом. Жаль, таковых на сегодняшний день не наблюдалось. В Шёпот меня не отпустят, Лар и так уже настрадался от моей скуки порядочно…

– Если у тебя нет второго кекса, то дверь – там, – услужливо подсказал хмырь, не поднимая головы.

Что ж, видимо, это означало, что мне стоило оставить его наедине с бумагами.

(4)

Под ногами мелькала река уличных огней. Далёкие голоса были едва различимы сквозь пуховое одеяло темноты… да и какая разница, о чём говорили люди, когда здесь и сейчас не существовало ничего, кроме бесконечного движения? Я перелетала с крыши на крышу в два шага, оставаясь невидимкой, будучи бестелесной тенью – без этой силы, без покачивающегося в такт сердцебиению маятника… там, по ту сторону, я всё ещё была немощной девчонкой, оправляющейся от посвящения.

А здесь, здесь!..

Таши схватил за руку и, дёрнув, прижал к себе. Чуть было не вскрикнув от возмущения, я вовремя вспомнила, что говорить в тенях опасно, и испуганно уставилась на мэтра. Эйфория мигом сошла на нет, и теперь я понимала – не окажись его рядом, усвистала бы за черту города, к предместьям, а обратной дороги и не нашла бы.

За год едва успела изучить Алитту, куда уж до её окрестностей… Ко всему прочему, вынырнуть из темноты обратно в реальный мир без помощи Весташи у меня пока не получалось, а долгое нахождение здесь грозило встречей с чем-то зубастым и безумно голодным. Сейчас, взяв себя в руки, я чувствовала взгляд, который следовал, по словам Таши, за каждой тенью. Может, это обманутая Смерть?

Мы спустились вниз, скрылись в подворотне… Только моргнула, и мир приобрёл утраченные доселе краски, сделался шумным, чрезмерно объёмным – каждый раз, возвращаясь из теней, я чувствовала, словно моё место там.

Словно только в серости и тишине всё было на своих местах.

Мэтр предложил руку, и я не стала отказываться – хотелось сосредоточиться на громко стучавшем сердце и том чувстве, что удалось сохранить внутри. В крови бурлило что-то такое, тягучее и приятное, не дававшее слабому телу вспомнить о том, что оно слабое.