Исповедь суккуба

Кровь струится по белому камню, между травинок, букашек, капает в жадную черную землю, что глотками поглощает жизнь каплю за каплей. Красные нити крови золотятся в невидимом спектре, связывая меня в единую паутину с миром. Паутина пульсирует в такт с моим обнаженным сердцем.

Мне не больно – я в этом биении, в этой вибрации не чувствую боли. Я умираю, но мне не страшно. Ведь это никогда не закончится. Так было тысячи тысяч раз до и будет еще миллионы тысяч раз после.

Встань и иди

Верх и Низ – понятия относительные.

А что если Смерть – это рождение в Мире Мертвых?

Стоит мне протянуть руку тебе – и я наталкиваюсь на тонкую, но ощутимую грань. Касаясь ее, я чувствую, когда ты нажимаешь на нее, я чувствую тепло и холод, исходящие от тебя, твои прикосновения, твои удары. Но я не могу коснуться тебя – всегда есть разделяющая пленка, граница, всегда я по другую сторону от тебя.

В моем ящике темно и тесно. Не увидеть, ни вздохнуть – лишь касаться давящих стен.

В темноту ночи летят темные комья земли.

«Расхититель» бесстрашно протягивает ладонь прямо в хищную пасть раскопанной могилы, и из нее, из лона земли к нему тянется другая рука.

Я наконец то могу коснуться тебя.

Где же

Она помнит голос, что звал ее. Помнит звук падения капель Его крови, приготовленной для неё. Осторожно, крадучись, она подходила все ближе и ближе, затаившись в темноте ночного леса. А Он, закутанный с ног до головы в черные словно окружавший его лес одежды, стоял – с распростертыми руками, с капающей с запястья кровью, ожидая ее прихода.

Она – нагая и дикая, словно лесной зверек, обходила его кругами, крадучись на четвереньках, пока не подошла совсем близко. И тогда она поднялась – медленно, вползая по нему словно змея, пока Он не ощутил ее дыхание на своих щеках. Она смотрела на Него горящим взором, а Он смотрел лишь вперед, боясь шелохнуться.

Раз за разом Он приходил в ночной лес, а она приходила к нему. В маленьком домике, затерянном во мгле, она сидела подле него.

Она помнит тусклый свет лампы в полутьме, помнит его руки, мастерящие что – то на деревянном столе, помнит Его дыхание и биение крови в Его сосудах.

А затем Он пропал. А она все ждала и ждала. А она все искала и искала. Устремившись через лес – наружу, кричала, звала – под землей, над землей. Меняла маски одну за другой, затерявшись среди людей, но под маской той всегда скрывались ее глаза – её горящий, немигающий взор.