01 Маленький Шнобель

Один их вид мог покачнуть психику незащищенного наблюдателя. Никто никогда не мог даже предположить, что пластилиновый заяц может вызывать у психически здорового существа черную тоску и глубокую безнадегу. Мои пластилиновые питомцы с этим справлялись.

Отчаяние мое было велико. Оно таилось, ждало своего часа и накатывало каждый раз, когда в садике начинался урок творческого ваяния. Чтобы я ни делала, как бы ни старалась, мои зайцы и прочие медведи были жуткими. Из глубин души неосторожного зрителя они вызывали мрачную грусть, неосознанную тревогу и глубокое сожаление.

В перспективе все человечество было в опасности. Сдаваться я не умела. Я упорствовала, но это не помогало. Этот был черный период в моей жизни.

Мама проконсультировалась с детским психологом. Психолог призвала маму не драматизировать ситуацию и позволить мне самой найти выход.

Наилучшим самостоятельно найденным решением для меня стало забраться под стол или в шкаф немедленно после создания пластилинового продукта.

Это позволяло мне хотя бы не видеть его. Я стремительно лепила зверя, взирала пару секунд на него с горечью, понимала, что избавления не случилось, и забиралась в укрытие, откуда отказывалась выходить, пока скульптуры не выносили прочь.

Мой эскапизм и мое горе заметил Маленький Шнобель, хотя он сидел за другим столиком. В один из мрачных дней, уже сидя под столом, я увидела, как его ноги в красных носках приблизились к столу, за которым я дала жизнь еще одному монстру, и остановились.

Через две секунды раздался звук удара. Я почувствовала небольшое сотрясение столешницы над собой, услышала тоненькое «Ой!» Динки и веселый гогот Павлика. Потом Маленький Шнобель залез ко мне под стол, глянул мне в глаза и сказал:

– Не бойся, Ника, я его окончательно раздавил, его больше нет.

Я испытала острое чувство благодарности. Но я понимала, что проблема отложена, а не решена.

В следующий раз, когда наступил мой адский час лепки, Маленький Шнобель сел за наш столик и сказал:

– Я знаю, что делать.

Я помотала головой так горько, как это может сделать пятилетний ребенок в ожидании ужаса.

– Я все пробовала, не помогает, – сказала я, стараясь не смотреть, как воспитательница расставляет коробки с пластилином и раздает дощечки для лепки.

– Ерунда, надо сменить подход, – сказал Маленький Шнобель, – ты, Ника, будешь лепить моего зайца, а я буду лепить твоего.

Это был неожиданный ход. Я задумалась.