Кельтский Мел

В поисках вредной крапивы Дара углубилась в темноту Эссенского леса, заглянула в голубоватую лощину, обежала три маленьких оврага, но нет, квелая крапива как будто и не росла. А ведь Дара собирала ее здесь пять лун тому назад, и тогда злокозненная трава норовила ужалить девочку на каждой тенистой полянке.

“Интересно, – подумала Дара, замедлив бег, – когда пройдет сто сотен лун, кто-нибудь будет знать, что по этому лесу бродила маленькая ведьма в белом платье и искала квелую крапиву для последнего дня старины, а ее ждали сестра Эйден и старая, как сама земля, друидская ведьма Ула в кособокой хижине, которая больше внутри, чем снаружи? Обо всем таком можно спросить Эйден.

Она знает много историй про все времена”.

Дара выбралась на опушку. Солнце поднималось, но времени оставалось достаточно. Девочка никогда не опаздывала.

Дара спустилась к озеру у подножия холма. Она сворачивала сюда, как бы ни складывался ее маршрут. Несколько белых кувшинок уже начали распускаться на воде, уловив первый утренний свет.

А на берегу Дара увидела то, ради чего она сюда приходила. Почти прозрачные белесые вихри кружились у воды.

Дара подошла к ним осторожно, потому что любила их разглядывать и все еще боялась вспугнуть, хотя видела их множество раз, и в особой пугливости они замечены не были. И в этот раз из-за приближения Дары они не исчезли, продолжая крутиться, едва смещаясь вдоль кромки воды.

Дара побродила среди воронок, касаясь их туманных краев и кидая в них цветок, камушек или травинку.

В ответ воронки выбрасывали белые облачка. Дара ловила их и смотрела, как они оборачиваются прозрачными каплями на ее ладонях, дула на них или погоняла большим листом лопуха, отправляя прочь от воронок или, наоборот, загоняя в самые их раструбы. Это была любимая игра Дары.

Но солнце поднималось, маленькие вихри бледнели и таяли, истончаясь, и наконец совсем исчезли. Пора было возвращаться. Дара поднялась вверх от озера по склону холма, рванула по мшистой пружинящей земле, огибая валуны и совсем уж густые и цепкие островки вересковых зарослей.

Она бежала в дубовую рощу, на краю которой точно есть поляна с квелой крапивой.

Она бежала, касаясь руками фиолетовых и розовых верхушек сухого вереска, и думала о своей наставнице и старшей сестре. Наверняка Эйден уже проснулась (она ночной человек и любит поспать подольше), выпила чай из земляничных листьев и ягод диких роз и начала вплетать последние нити в узор.