Кельтский Мел

Старая Ула никогда не мешала Эйден ни спать, ни плести свои полотна и узоры, ни бродить, где вздумается, ни смотреть на огонь очага или на дождь, никогда не посылала ее в лес, не учила травам и зельям, как учила Дару каждый день.

Высокая неразговорчивая Эйден была особенной даже среди малочисленных ульстерских ведьм. Она видела время, как сама Ула, могла вплести в него новые нити, как не мог никто другой.

Маленькая Дара не понимала, зачем вплетать нити и чем они становятся после того, как их вплетешь в само время.

Когда она спросила про это Эйден, та погладила ее по голове, и сказала, что в ткань времени можно вплести новые истории, новые судьбы и новые пути. А еще из этой ткани можно убрать истории, судьбы и пути. Но никто не должен этого знать. Только они – три ведьмы на исходе времен друидов.

024. Филид прощается с Улой

Солнце поднималось, касаясь лучами хижины на склоне холма. Не открывая глаз, Эйден знала, сколько времени прошло после рассвета. Дара еще не вернулась, но все шло как надо.

Простые вещи про близких Эйден знала без усилий.

Эйден знала прошлое людей и леса, могла видеть будущее. Она замечала, как бледнеет один узор бытия и проступает другой. Иногда она вплетала в этот узор новую нить, историю или путь. Это была любимая игра Эйден, ее искусство. Но поделиться им она не могла ни с кем. Дара была еще маленькой. А старая Ула, хоть и понимала, что делает Эйден, не вмешивалась в ее дела.

Эйден окончательно проснулась, открыла глаза. Старая Ула как раз поднялась, подошла ко входу и выглянула наружу.

В нескольких ярдах ведьма увидела мужчину с посохом. Он только что поднялся по холму и собирался потревожить обитательниц хижины.

– О, неужели, – Ула прищурилась, – ко мне пожаловал филид? Здравствуй, сын Гвейна.

– И тебе добра, почтенная Ула, – откликнулся гость, – Я пришел со срочным известием. Долину пересекли чужаки, они разбойничают и очень опасны. Перебирайся к нам в монастырь, не мешкая. Тебе и твоим воспитанницам будет келья, место за столом и монастырская защита.

– Ты знаешь, сын Гвейна, я не нуждаюсь в защите. У меня есть все, что нужно для жизни и смерти, – ответила Ула.

– Подумай о девочках, почтенная. Не обрекай их на погибель, – настаивал филид, – вам будет хорошо у нас. У нас лучший скрипторий в этой стороне, девочки могут учиться ткацкому делу и грамоте. Когда будет безопасно, вернешься.

– Благодарю тебя, сын Гвейна, но нет, – ответила Ула.

Филид топтался на месте.