Измена. Вернись, я всё прощу!

Я почувствовала, как в моём сердце появился холод, предчувствие того, что он скажет.

– Принцессу похитили.

– Не может быть! Её же так хорошо охраняли.

– И тем не менее. Лилу Родали теперь в плену у южных драконов. Это данные нашей разведки. Однако сами Южные Острова отказываются взять ответственность на себя. Сейчас мы ведём переговоры, но, на самом деле, мы на грани войны.

Он немного помолчал, поглаживая меня по плечу, потом опять притянул к себе. Я уткнулась в его широкую грудь. И тогда он продолжил:

– Я рад, что ты вернулась.

Сейчас опасное время, ми тиреску, опасное.

Потом он опомнился.

– Ты же голодна! Когда я завершил своё первое перевоплощение, просто умирал с голоду. Съел целого быка на завтрак. Пойдём в дом.

Мы вошли в наш фамильный особняк, возвышающийся над ущельем в Горах Рассвета. Отсюда не видно океан, к которому я уже успела привыкнуть. Как ни странно, после того случая на корабле, я не начала панически бояться воды, хотя ожидала этого. Повезло, наверное.

Или я просто ничему не учусь.

– Сначала поешь, или хочешь принять душ с долгой дороги?

– Хочу кушать! – капризно протянула я и улыбнулась.

Папа ткнул меня пальцем в кончик носа.

– Буп, ми тиреску. Какое же ты всё ещё дитя. Несмотря на то, что собралась замуж.

Я тут же помрачнела. Папа, который всегда чутко относился к моему состоянию, сразу же это заметил:

– Он обидел тебя? – спросил он прямо и без обиняков. Папа, как человек военный, всегда был достаточно прямолинеен.

 – Одно твоё слово – и я убью его.

Я сделала паузу. Мы вошли в гостиную, где уже хлопотали слуги в алых ливреях, накрывая на стол. Папа предусмотрителен, как и всегда. Села на край стула с бархатной обивкой, вздохнула, и всё-таки не выдержала, разразилась слезами.

– Папа, он изменил мне! И это за ночь до свадьбы!

Папа опустился на соседний стул, взял мои руки в свои, с нежностью и печалью посмотрел на меня. Потом погладил по спутавшимся волосам.

– Милая доченька, такое могло произойти.

Молодые драконы импульсивны, легко поддаются эмоциям, и не понимают, что сами рушат собственное счастье. Хотя, конечно, этот рогатый от меня ещё получит.

– Не убивай его!

– Любовь слепа, ми тиреску. Неужели ты так любишь его?

– Я не говорила тебе, но он – мой ни мэ, мой истинный!

Я увидела, как в папиных глазах расплескался ужас. Я видела его в таком состоянии только однажды, когда умерла мама. А теперь он боялся потерять меня.