Леди и вор

Платье на ней было все то же, а вот от шпилек в прическе леди успела избавиться, длинные волосы тяжелыми волнами ниспадали до талии. Красивая – и при этом умная, отважная, решительная. Этот коктейль явно из тех, что бьют в голову с первого глотка, дурманят разум, манят обещанием вечного блаженства…

Обходятся такие напитки весьма недешево.

Джеймс отвел взгляд и понес на кухню очередной поднос с посудой. Только в сказках благодарная красотка готова на все ради спасителя. Да и если уж быть честным, разве об этом он думал, когда бежал на площадь?

Ладно, это был просто хороший поступок.

Нет, он точно сегодня напьется.

Джеймс вернулся за стойку, одновременно прикидывая, как бы повежливей отправить леди наверх, и одновременно выбирая подходящую бутылку, но сказать ничего не успел. Аннабель подняла голову, ловя его взгляд.

– Глупо, но… Мне просто страшно спать. Закрываю глаза – и вижу огонь, дым, толпу… Лежу одна в темноте, и трясусь, как заяц. Лучше здесь.

После такого признания прогнать ее было бы свинством.

Джеймс помедлил и ободряюще улыбнулся.

– Как насчет глинтвейна?

***

Аромат специй наполнил помещение уютом. До этого Аннабель казалось, будто на плечах лежат булыжники, пригибающие ее к земле, сейчас становилось легче. Кем бы ни был бармен, но точно не скверным человеком. Она должна ему отплатить за доброту, должна предостеречь. Слова рвались наружу, она заглушала их очередным глотком. Пристальный взгляд бармена нервировал.

– Почему вы мне помогли… Лис? – Собеседник изумленно вскинул брови, и она поспешила пояснить: – Вы ведь не обязаны, а мы едва знакомы.

– Вы не верите в сказки про благородных рыцарей?

Она продолжала внимательно смотреть ему в глаза, пока он не перестал улыбаться.

– Это личное, леди.

Его лицо помрачнело, а взгляд, брошенный на полку с бутылками, говорил о том, что делиться секретами бармен не намерен. Но ей важно было знать.

– Расскажите.

Он невесело усмехнулся.

– Ночь, алкоголь, двое малознакомых людей… Подходящее время для откровенных разговоров. Что ж, извольте.

Анна обхватила ладонями бокал, слушая негромкий голос собеседника. Он говорил спокойно, даже пытался шутить. О детстве, проведенном в городке на побережье теплого океана. О домике, полном книг, и о садике, в котором цвели розы. О матери, бесконечно любящей и нежной, все свое время посвящавшей единственному сыну.