О верности крыс. Роман в портретах

Ол Жернайра нехорошо улыбнулся и сказал тихо, так что кроме лорда тэрко расслышал только Нарк с его феноменальным слухом:

– Как вы полагаете, Его Величество поверит, что Святейший Мастер готовит заговор, переманивая стражу и армию под белые знамёна?

Ол Баррейя сохранил невозмутимое лицо, но не без труда. Нарк быстро повторил услышанное для друзей, когда ол Жернайра продолжил.

– Джатохе, конечно, выкрутится. А вот его прихвостней…

Что именно ждёт прихвостней, присутствующие не узнали. В затылок ол Жернайре метко вляпался комок подсохшего конского дерьма.

Воробей удивлённо оглянулся на Шонека – тот уже нагибался за второй порцией. Герцог в бешенстве повернулся – как раз, чтобы получить в лицо сразу от двоих, под ехидное пение Нарка:

– Сверх камзола голова

нахлобучена,

жалко, думать голова

не обучена…

Ол Жернайра со сдавленным рыком кинулся к ним, одной рукой вытирая лицо, а другой выхватывая меч. Мальчишки бросились врассыпную, продолжая горланить с разных углов площадки старую песенку, ходившую среди ачаро и подмастерьев ещё с прошлогоднего скандала, когда ол Жернайра едва не потерял место в Совете за то, что слишком нагло путал городские деньги со своими:

– Лапа в герцогском гербе

загребущая:

всю казну гребёт к себе,

проклятущая!.

.

Никого он не догнал, разумеется.

Собрались запыхавшиеся и довольные ребята на пустыре возле Серпного переулка. Глухо пахло дымом от ям углежогов.

– Чего ты, Шон? – смеясь, спросил Воробей. – Ты ол Жернайру так не любишь?

– Ну… – Шонек задумчиво потрепал Кудлаша за ухо.

 – Это тоже. Ол Баррейя, он, просто, вроде как наш…

– Это как?

– Ну… Кошка говорит… и Лорд тоже… Он достойный человек и достойный противник.

– Тоэ на дзоэ лэ,

Доэ на тойтэ мэ, – певуче сказал Нарк. – В смысле, «Дайте мне, Вечные, достойных врагов, а достойных друзей я сам выберу». Или «найду». Как-то так. Это из «О Дзи», – он смутился и замолчал.

– Правильно, – сказал Шонек. – Ол Баррейя – хороший человек, хоть и герцог.

И чего это какой-то ол Жернайра на него тявкает!

Воробей рассмеялся. Перепрыгнул бревно, выглядывающее из кустистой сухой травы, которую прибило к земле утренними морозами. Его тёзка вспорхнул, укоризненно чирикнул что-то и сел ему на голову, зарываясь лапками в волосы.

– Не щипайся! – сказал мальчишка, расплываясь в улыбке. – Шонек, ты с нами, домой?

– Нет, – тот мотнул головой. – Я к Мийгуту.

Квартал художников располагался на Глинянке.