Щит вероятностей

Даже сейчас он не извиняется, не принёс цветы, говорит о какой-то ерунде… Грета спохватилась, поняв, что Макс уже несколько минут что-то объясняет, а она не слушает. Опять.

– Хватит, – Грета поморщилась. – Потрудись объяснить, где ты был всё это время?

– Работал с Матвеем, – ответил Макс. – Прости, что не писал. Просто я действительно был занят.

Грета картинно закатила глаза. «Почувствуй себя виноватым!» – кричала вся её поза.

– Грета… Прости меня… – он потянулся к ней с поцелуем, а она отшатнулась.

Невольно, сама не понимая, почему. И Макс замер, глядя на неё с недоверием и болью. Почему-то от этого взгляда ей самой стало больно. Так больно и понятно – рассказать она не сможет. Не сейчас. Не сегодня. Не тогда, когда он и так смотрит на неё с такой невероятной болью во взгляде.

И она подалась навстречу, безмолвно извиняясь. Запутавшаяся девочка, рыжее солнышко.

***

Макс вдохнул знакомый, любимый запах её волос, чувствуя под пальцами изгибы спины.

– Грета… – прошептал он, ощущая себя на седьмом небе от счастья.

Артефакты и все проблемы отступили на второй план. Разве могло быть что-то важнее рыжеволосой девушки в его руках?

Он стиснул её чуть сильнее, чувствуя, как голова идёт кругом. Словно бы… Макс на мгновение насторожился, но Грета прижалась губами к его ключице, и он забыл обо всём.

Тёплая, знакомая на вкус кожа, ловкие пальцы, прикосновения везде и всюду в стремлении стать единым целом, жадные поцелуи и такие осторожные ласки.

Всё смешалось, и было хорошо, хорошо, хорошо…

А в следующий миг Макс очнулся от плача Греты.

Нет, это даже плачем назвать нельзя. Жалобное поскуливание смертельно испуганного существа. Она смотрела на него с таким страхом, что Макс сам отшатнулся.

В памяти начали всплывать картинки, в которые он никак не мог поверить. Вот он прижимает её к кровати сильнее, вот кусает за плечо. Она вздрагивает, окликает его, но он игнорирует, продолжая делать то, что ему хочется.

Нет… невозможно… Он срывает с неё одежду, она ещё не сопротивляется, не понимает, что произошло, только уговаривает остановиться, прекратить.

А потом она не может сопротивляться, он гораздо сильнее…

И Макс сам чуть не кричит, не веря в то, что только что чуть не совершил. Да, он остановился, услышав её плач, но… это не он, не он, он так не мог! Это ведь Грета, любимая, ненаглядная, обожаемая Грета!

А девушка вскочила с постели, судорожно выхватывая разбросанные вещи.