Щит вероятностей

– Не подходи ко мне, – срывающимся голосом приказала она. – Видеть тебя не желаю.

Вопреки логике, она не выгнала его из собственного дома, а выбежала сама. И растерянному Максу осталось только наблюдать в окно, как она торопится прочь, а рыжие, растрёпанные волосы полощутся по ветру.

Он рухнул на край постели, до боли впился руками в голову. Мир разлетелся на куски, ничто больше не имело никакого значения.

***

Грета не помнила, как оказалось в метро, не помнила, как куталась в плащ, пытаясь согреть неожиданно заледеневшие пальцы дыханием.

Предательство Макса словно что-то сломало, разбило. Как он мог так поступить? Он ведь знал, лучше других знал, как она ненавидит любое насилие.

Рыжеволосая, зарёванная девушка стояла на самом краю платформы, чуть покачиваясь, но никому не было до неё дела. Пару раз её отталкивали, один раз – чуть не уронили вниз. Люди проходили мимо, спеша по своим делам.

Слёзы давно перестали течь, застыли противной, холодной плёнкой на лице, так же как застыла и её душа.

Грета ни на что не могла решиться, словно находясь в анабиозе, безразличная ко всему происходящему.

– Грета?! – кто-то окликнул её, но она не слышала, не могла услышать. – Грета! – кто-то обнял её, встряхнул за плечи.

Она наконец подняла взгляд расфокусированных глаз на обнявшего её мужчину.

– Матвей… – комок в горле мешал говорить, вышло невнятно и снова безразлично.

– Что случилось? Тебя кто-то обидел?

– Забери меня отсюда… – попросила Грета. – Пожалуйста, забери… – она и сама не заметила, что её давно колотит в ознобе.

Матвей нахмурился, но ничего не стал спрашивать – просто вошёл с ней в вагон, прижимая к себе, защищая от толкающихся пассажиров.

Грета не запомнила толком куда они ехали и как, просто очнулась, сидя в кресле, закутанная в плед и с чашкой горячего чая в руках.

– Как ты? – Матвей склонился над ней с явной заботой.

– Спасибо, уже лучше, – вполне осмысленно ответила она. Наверное, правильнее всего было тогда сказать «ни о чём не спрашивай», и Матвей бы не спросил.

Он бы понял, промолчал, напоил ещё чаем и отвёз утром домой. Но Грета не смогла, не захотела.

Она выплакалась, поделилась своим горем, рассказала ему всё – так, как это выглядело с её стороны.

– Вот, значит, как, – Матвей явно сделал какие-то свои выводы, но делиться ими не торопился. – Я разберусь.

– Что ты собираешься делать? – Грета опомнилась, что разговаривает с сильным эзотериком, способным на многое.