Ведьмина Кюля

Банька явно функционировала уже не один год, и наверное, даже не десятилетие. Когда-то бывшие светлыми срезы дерева потемнели, протёрлись до блеска, впитали в себя человеческий пот, прогорели от ломающего кости жара и стали практически каменными, словно призванные здесь быть до конца веков и даже потом. Стряхнув с себя странное наваждение, мужчина вдохнул смолянистый воздух, обжёг лёгкие и, подавив очередную волну раздражения, скоро подобрал ноги, потому что ему чуть не отдавил ступню высокий, голый мужик, прошедший на выход.

– Аккуратнее! – Проворчал Кеша и только сообразил, что мужик-то вроде не из их компании. – А это кто был? – Проговорил Кеша.

В этот момент все замолчали и чужой голос произнёс.

– Ты паря о чём?

У Кеши снова нехорошо свело желудок, потому что сейчас он понял, что в помещении все лица незнакомые. Чуть повыше почти под самым потолком сидел высокий парень с рябым лицом и большим шрамом на груди, ниже примостился совсем сухой старик с руками, терзаемыми тремором, на средней полке распластал пухлое тело пацанёнок.

– Простите. – Почти шёпотом сказал Кеша и вылетел в предбанник.

Он стоял совершенно растерянный, мелко дрожал на сквозняке и окончательно выпал в осадок, когда дверь с улицы открылась, вошла девушка, коротко хихикнула окинув его взглядом и тихо положив полотенца вышла наружу.

– Может быть я бани в темноте перепутал? – Задумчиво проговорил молодой человек.

Двери парилки распахнулись и оттуда вышли Никита, Егор, профессор, в этот момент Кеше показалось, что внутри его головы просто лопнуло тонкое стекло, осыпалось мелкой, режущей изнутри глаза, пылью и затихло в основании черепа, где недавно вилось чьё-то лёгкое дыхание.

– Ты чего застыл как изваяние? – Проговорил Егор. – Иди парься. Направо дверь, там мыльня.

Кеша послушно вошёл в парилку, здесь было пусто, как-то буднично трещали дрова, веяло горьковатым дымком от подпаленного веника. Мужчина прошёл в боковую дверь, заблудился в горячем пару, наскоро вылил на себя несколько тазов горячей воды и поскрёб тело валяющимся на деревянной дощечке обмылком чёрного цвета. Сейчас ему хотелось только одного, оказаться если не дома, то хотя бы среди знакомых людей, пусть и раздражающих своим присутствием.