Ведьмина Кюля

Так, словно позади него кто-то стоял, игриво вытягивал губы трубочкой и дул в шею. И от этого ощущения почему-то на мгновение стало хорошо. А так хорошо уже не было давно, с тех самых пор, как Аня оступилась и упала со скользких мостков, ударилась головой о край настила, дрожавшего над рекой и мгновенно провалилась в чёрный омут воды. С тех пор Кеша не любил природу, деревенский колорит, воду. Неизвестно остался бы он с Алиной или нет, потому что она уже тогда ему изрядно поднадоела своей простотой, постоянной искренностью, вязкой угодливостью, но вот это её ребячество, когда она стояла сзади и дула ему в шею, всегда радовало Кешу.

Сейчас он искупался в воспоминаниях, покривился в ухмылке, протёр шею ладонью, чтобы смахнуть странное ощущение и вышел во двор. Порог дома весь был залит дождём, частые ступеньки блестели в отсветах окна, и Кеша спустившись глянул на дорогу, где на привязи провода из стороны в сторону болтался большой фонарь, царапающий тёмное варево непогоды светом. Кеше почудилось, что возле калитки кто-то стоит. Фонарь мазнул ещё раз, и молодой человек разглядел сутулого старика, ссохшееся лицо которого зияло провалами пустых глазниц, острый нос висел словно капля, а бледные, почти белые губы мелко шевелились, как если бы он читал молитву.

– Вы чего-то хотели? – Крикнул Кеша.

В ответ старик лишь качался, изредка тряс калитку, но оставался снаружи и продолжал внутренний монолог.

– Там мужик какой-то войти хочет. – Вытирая с лица россыпь уличной влаги, сказал Кеша, вернувшись внутрь.

На секунду ему стало жарко, потом в голову саданула кровь и разлилась некрасивыми пятнами по белой коже щёк. Посреди комнаты стояла Милена, она была без платья и даже тонкий шёлк нижнего белья валялся возле её длинных ног. Кеша зацепился взглядом за острую небольшую грудь и просто насильно закрыл глаза рукой, чтобы дальше не позориться и жрать жадно глазами чужое тело. Сдавленно пискнув:

– Простите. – Он вышел вон и плотно прикрыл за собой дверь.

Грузно протрусив в баню, Кеша скинул одежду, сунул её на холодную влажную лавку и, дёрнув дверь, ввалился в огненное нутро парилки.

Мужчины сидели на полках, вяло перебрасывались словами, единственным источником света здесь была вкрученная в самом дальнем углу тусклая лампочка. Кеша брезгливо примостился на полке, стараясь занять как можно меньше места и не касаться мокрых поверхностей.

Потянувшис, он огляделся, насколько позволял унылый свет.