Право на месть

Мне определенно нужно как-то загладить, ну … не вину, а неприятность, – я отказался от еще одного жеста доброй воли.

– Ты лучше сюда взгляни.

Я непонимающе уставился на документ в самой обычной, невыпендрежной обложке с надписью «Паспорт».

– И?

– Ден, только не нервничай. По машине кулаком не бей, мусорки не пинай, плохими словами не ругайся. Не злись. Обещаешь?!

– Макс, ты ж знаешь границы моего терпения очень узкие. Не тяни кота за репродуктивные органы.

– Она Омарова.

Я с тяжелым сопением втянул воздух и так же громко выдохнул, намекая, что уже злюсь.

Не давая мне в руки, он раскрыл паспорт на странице «Семейное положение»

Я еще не совсем воспринял информацию, которую отсканировал мозг, но почувствовал, что земля вдруг закачалась. С математикой у меня проблем нет, и, несмотря на бокс, башка не отбита, поэтому я моментально сложил два и два. Сложил и понял, что сейчас меня разорвет от желания разбить машину или пойти придушить ту мерзавку, которая уже дважды отравила мне жизнь.

И если с женитьбой вопрос неприятной, но отложенный, то смерть моей матери исключительно на ней.

Я буквально рухнул на сиденье.

– Макс?! Получается, когда мама болела, наш положительный дядя Омар путался с этой прошмандовкой? Дата регистрации брака пятнадцатое октября, а мама умерла первого. Сука! Две недели! Втихаря. Наверно, она догадывалась, что этот козел ей изменяет, но его ж нельзя уличить ни в чем. Извернется, как уж на сковородке.

Зря друг опасался за машину и мусорки.

Я перегорел. Из меня, словно из надувного шарика, выбило дух. Накатилась такая звериная тоска, что хотелось просто сдохнуть.

– Так, может, я все-таки сам? – повторил Макс, зная, что в запале наговорю лишнего.

– Нет, я хочу посмотреть в глаза этой сучке, которая вместе с отчимом захапала половину наследства, – горечь просто захлестывала, выворачивая душу наизнанку. И как заезженная пластинка, повторил: – Хотя, конечно, больше хотелось бы придушить.

– У нее ребенок, – предупредительно выставил ладонь Макс, словно боясь, что я, и в правду, собираюсь ее убивать.

– И когда родился? – хрипло спрашиваю, будто этот факт как-то может уменьшить степень моей ненависти.

– Уже в законном браке. Через десять месяцев. Девочка. Анна.

– Странно. Почему не Джамиля какая-нибудь…А сколько ей лет?

– Семь лет.

– Да нет, этой…, – мне даже не хотелось уже говорить «сучке», потому что безликое местоимение больше подходило к случаю.