Право на месть

09

– Наденька, родная моя! А почему ты еще не собрана?

– А разве мы куда-то идем? – испуг, метнувшийся в твоих глазах, греет душу, ласкает ее бархатистыми лапками.

– Мы же идем на премьеру. Ты разве забыла?

– Но ты не говорил! – испуг сменяется отчаянием и беспомощностью, и я как открытую книгу читаю тебя: «Или говорил?»

– Надя. Я принес билеты неделю назад, и ты положила их в сумочку. Посмотри сама!

Я наслаждаюсь. Я пью твой страх, твою растерянность, как пчела приникает к цветку и пьет сладкий нектар.

Ежедневная игра – это мой нектар. Конечно, я сам положил билеты в твою сумочку и ничего тебе не говорил. Так надо! Надо, чтоб ты превратилась в несмышленое дитя, которое боится сделать хоть шаг без меня. И я тебя направлю туда, куда мне нужно.

Невероятное счастье – понимать, что та, которая тебя отвергла, становится твоей безвольной игрушкой. Игрушкой, которую я скоро безжалостно разломаю и выброшу. Оставив себе на память хороший бонус. Твое наследство, моя дорогая глупышка»

Усилием воли я захлопнула дневник и вернула его на место.

Меня била крупная дрожь, и нужно было срочно выпить успокоительное, чтобы не выдать себя.

Слава Богу, все обошлось, муж ничего не заподозрил. А сейчас я жалею, что не сфотографировала страницу. В голове мелькнула опасная мысль – а если Данил его убьет?! Я стану свободной! Но тут же совесть, мой вечный тюремщик, укоризненно покачала головой. Нехорошо использовать человека. Свои проблемы должна решать сама.

Ведь Данила за убийство посадят. А с другой стороны – если я не предупрежу его, Омар дотянет свои щупальца и до него. Мать ведь довел до психушки! И неизвестно, от чего она умерла…

Я чувствовала, что голова опять начинает кружиться. Схватив кружку с водой – первое, что я попросила, когда очнулась, – отпила несколько глотков.

Сердце колотилось вразнобой, как взбесившаяся заводная игрушка, что было очень некстати – проверить, жива я или нет, пришел мой доктор.

– Лада, как вы себя чувствуете? – ему хватило одного взгляда, чтобы понять «как».

– Все хорошо, – еле двигая бескровными губами, я попыталась бодренько улыбнуться.

– Заметно. Голова кружится, тахикардия, и давление наверно, ниже некуда. Что ж вы, голубушка, до такого состояния себя довели?

Он говорил негромко, спокойно, отчего мне просто захотелось плакать. Этот замечательный Олег Викторович тоже, наверняка, очень заботливый.