Олимп

А его чистый голос обволакивал и пьянил не хуже вина. Артемида усмехнулась, подумав, что он сам как вино – молодое, игристое, задорное, мягкое и терпкое одновременно.

– Чему ты усмехаешься? – поинтересовался Дионис, пощипывая гроздь винограда.

– Я вдруг подумала, что ты пьянишь не хуже вина, которым всех угощаешь.

Дионис искренне, по-детски, рассмеялся, запрокинув голову.

– Просто у меня тут аура такая. Слушай, Артемида, у меня есть одно условие, – сказал он более серьезно. – Когда начнутся вакханалии, ты будешь делать то, что я тебе скажу.

Не спорь и не отказывайся. Иначе лучше сразу уходи. Я же со своей стороны обещаю, что тебе будет легко и весело. До тебя никто и пальцем не дотронется, я лично прослежу за этим, а под утро доставлю тебя во дворец так, что никто не увидит и не узнает, где ты была. Ну что, сможешь мне довериться? Если решишь уйти прямо сейчас, я пойму тебя.

– Ну уж нет, – твердо ответила богиня, решительно вставая. – Я не собираюсь отступать.

Веди меня, я полностью в твоей власти. Я доверяю тебе, Дионис.

Бог кивнул и взял ее за руку. Они вышли из зала, прошли запутанными коридорами, один из которых неожиданно вывел богов на небольшую лужайку за чертогами Диониса, усыпанную неизвестными Артемиде ночными цветами с одурманивающим ароматом и легким золотистым сиянием, как будто звезды просыпались с неба на Олимп. Здесь богов уже ждала колесница, запряженная двумя могучими львицами.

– Они что, умеют летать? – удивилась богиня.

– Нет. Но они видят нужную дорогу, – загадочно улыбнувшись, ответил Дионис.

Он помог ей забраться в колесницу и сел рядом. Львицы тут же пошли, увозя своих седоков. Животные и правда знали неведомый путь – они не летели, но бежали по воздуху подобно коням бога солнца Гелиоса. Львицы быстро спустились вниз, на землю, и остановились в темной роще. Вдалеке среди деревьев горели факелы, слышались веселые крики и смех. Дионис помог Артемиде выйти.

– Одежду оставляй здесь.

Артемида оцепенела. Ей нужно раздеться? Здесь, при нем? Для целомудренной богини эти слова стали настоящим ударом.

– Я все понимаю, поэтому и приземлился здесь, – сказал бог вина.

Ему стало жаль девушку, она была так далека от жизни олимпийцев. Боги, как и большинство греков, не видели ничего постыдного в наготе, ведь это естественная красота, дарованная природой. Но для таких как Афина и Артемида раздеться при всех было сложно.