Душа демона. Инверсия

Его ненависть к ней, не сдерживаемая рамками сознательности, должна выплеснуться в неконтролируемую агрессию. А любое ее сопротивление лишь усугубит ситуацию.

Эти мысли тут же преумножили страхи, вспухающие в голове высшей. Она замерла и напряженно сжалась под весом мага, ожидая от него неприятных враждебных посылов. Однако он вдруг невесомо провел пальцами по щеке Леонтайн. Трепетно и осторожно. Так, будто она была бесценным сокровищем. Нежно коснулся губами ее шеи, оставляя теплый след своего дыхания и провоцируя приятную дрожь по коже.

Его рука медленно заскользила по талии демоницы вниз, исследуя плавные изгибы бедер и вынуждая высшую подчиняться животным инстинктам, раскрываясь навстречу мужскому давлению. И Леонтайн вдруг в изумлении поняла, что ошиблась.

Данил оказался совершенно другим. В нем не было природной жестокости, а великодушие и доброта преобладали над ненавистью. Сам того не осознавая, он приоткрыл для Леонтайн завесу в иной мир. Мир, где более сильный партнер не подминает под себя слабого, не причиняет ему боль, не унижает, а, наоборот, дарит чувство защищенности и спокойствия, ощущение тепла, чувственности и свободы от каждого прикосновения.

Под бережным напором мага сердце высшей замерло. Тело медленно начало сходить с ума, стремясь оказаться как можно ближе к мужчине, который доставлял ей неизмеримое удовольствие. Страх исчез, а вспыхнувший азарт и любопытство смешались со страстью и необузданным желанием. Разум потух, губы приоткрылись, ища сладкую поддержку, и Леонтайн подалась магу навстречу, неожиданно позволяя ему то, что не было дозволено ни одному демону.

А Данил продолжал касаться ее шеи, восторженно перебирать пальцами прядки длинных непослушных волос, руша устоявшиеся догмы и взрывая ее естество жаром необыкновенного притяжения.

Это казалось нереальным безумием. Но сейчас рядом с магом Леонтайн чувствовала невероятное спокойствие и совершенно необоснованное доверие к нему. Демоница понимала, что, когда все закончится, она будет жалеть о случившемся.

Все останется по-прежнему, и Данил вряд ли откажется от своих слов. Однако в данный момент все это казалось далеким и незначительным. Важным оставалась лишь близость разгоряченных тел, лишь нежные прикосновения по коже, тепло губ и внутреннее пламя страсти, заставляющее дрожать, прикрывая глаза от эйфории.

Прелюдия оказалась столь восхитительной и непривычной, что Леонтайн, сосредоточившись на своих ощущениях, практически потеряла связь с реальностью.