Семья

Последние побежали сдаваться, пока брат собирал в мешок остатки денег и оружия. Я не заметил, как меня схватили сзади и оглушили, в глазах потемнело и последним, что я увидел, был мой брат, который поднимался с колен. Он посмотрел на меня с ненавистью и скрылся…

Я очнулся в тюремном госпитале, где провёл несколько часов. Удар по голове был достаточно сильным, да и ещё вдобавок они постарались, ударив меня шокером. Меня незамедлительно повели в комнату для допросов. За столом сидела женщина. Мне выставили обвинение в убийстве ребёнка, так как двое из моей банды подтвердили, что стрелял именно я.

В крови обнаружили мои любимые наркотики, которыми я частенько баловался. Пуля, которую извлекли из тела девочки, соответствовала револьверу в моей руке. Также мне вспомнили мои заслуги по прибытию в Бостон, каждое ограбление, каждый угон автомобиля, мои бойцы выложили все карты на стол, пытаясь выпутаться из ситуации. В итоге им дали по пять лет за грабежи, хулиганство и разбои, а я подходил идеально для полного обвинения в убийстве.

Три месяца ожидания и вот меня ведут на суд. «Детоубийца» – кричала толпа за окном, каждый человек в Бостоне говорил об убийстве дочери погибшего генерала, прославившего когда-то город. Пока я сидел под стражей, один коп сообщил мне, что мать девочки покончила с собой. Сколько же жизней я отнял?! Это было немыслимо.

Я зашёл в зал заседаний, где уже находились куча журналистов с диктофонами и камерами. Люди в форме и плачущие родственники окружали меня. Я находился в клетке, как униженный волк, которого изгоняет стая.

Мне не забыть того дня…

Не растерявшись, я в тот момент, не позволив выхватить тот злополучный револьвер, не согласись я пойти в тот музей, не встретив, я ту школоту, не открыв дверь той банде на ранчо, а просто спрятавшись в подвале, как велели нам с Маркусом родители – девочка и её мать остались бы в живых. Знал бы, где упаду – подстелил бы солому. Ничего не случается просто так. Я делал всё осознано и получил конечный результат.

Теперь я помещён в одно из опаснейших исправительных учреждений Америки. Мне напомнили о так называемых «законах об ответственности сообщников» за убийство двух копов, которых застрелили мои люди. Мой срок составил 65 лет. Никто не стал разбираться, где мой брат, почему в момент задержания отпечатки на револьвере были не только мои. Доказательств было достаточно – я идеальный кандидат. Вот так я оказался не нужен сразу двум странам, не успев даже освоиться в них.