Вожак

Мои глаза в панике блуждают по его лицу в поисках подсказок…

– Ты… дашь мне… развод?.. – спрашиваю севшим голосом, вдруг наполняясь леденящим страхом.

– Нет, я расторгаю наш брак, – говорит он, сохраняя каменное выражение на своем красивом и таком отстранённом лице. – И возвращаю тебя отцу.

– Расторгаешь?.. – шепчу, проговаривая эти ужасные в своей простоте слова. – Возвращаешь?..

– Да, – говорит он, глядя на меня исподлобья. – У нас нет детей. Я имею на это право. Твоё приданое я уже вернул. Фатима собрала твои вещи…

Смотрю на него с таким ужасом, что он замолкает, сжав губы.

Мой рот сам собой открывается, чтобы я не умерла от удушья. А когда делаю вдох, из глаз катятся слёзы, за ними следует судорожный выдох.

– Ты сейчас шутишь?.. – спрашиваю вибрирующим голосом. – Шутишь, да?..

Он запрокидывает голову и глубоко вдыхает. Его грудь поднимается и опускается. А когда он снова на меня смотрит, я вижу это в его глазах.

Это не шутка!

Не… шутка!

– Тебе пора домой, – говорит мой муж отстранённо, продолжая удерживать мой взгляд своим.

Вскакиваю и сметаю со стола свой завтрак.

– Опозоренной?! – ору, ударяя руками по столу. – Что ты делаешь со мной?! Что?!

– Мира, – гаркает он, вскакивая тоже. Его стул падает и ударяется о стену. Он упирается кулаками в стол и мрачно сообщает: – Я вернул приданое тебе. Ты обеспеченная женщина…

Запрокидываю голову и начинаю реветь, пошатнувшись.

Я никогда не плакала вот так. Как в последний раз. Навзрыд. Наизнанку.

Срываюсь с места и начинаю всё крушить.

Швыряю на пол всё, что попадается под руку. Посуду, еду, приборы.

Кажется, я сошла с ума…

Я не контролирую себя. Будто смотрю со стороны на то, что творят мои руки.

– Прекрати… – с рыком требует Марат, обхватывая меня руками и прижимая спиной к своей груди.

Как стальными тисками.

Его шумное дыхание обжигает мой висок. Меня колотит и трясёт. Ору, выворачиваясь и брыкаясь, но он сильнее. Ору и рыдаю. Рыдаю, потому что…

– Я не хочу! Слышишь?! – кричу, вцепившись в его запястье.

Я ненавижу себя. Забыв о Заре, презрев все мыслимые человеческие достоинства, охрипшим голосом ору:

– Не хочу! Не хочу! Мой дом здесь!

– Больше нет… – шепчет он мне на ухо, сдавливая ещё сильнее.

Его тело – как камень за моей спиной! Почему, почему он такой сильный?! Такой всесильный, а я такая слабая?!

– Ты не можешь… это незаконно! – скулю, оседая в его руках. – Ты трахал меня четыре года!

– Я всё могу, – обрывает он.